Вишня в шоколаде - Мэгги Кокс

Хорошо, тогда можете продолжать заниматься своей работой.

Я... Мне очень жаль, что вы плохо спите. Я не буду убираться здесь, пока вы не встанете.

Весьма благодарен. — Голубые глаза скользнули по ее лицу, после чего хозяин дома продолжил свой путь по коридору.

В это утро его хромота казалась гораздо заметнее, и Марианна снова забеспокоилась. Однако теперь она повела себя умнее — вместо того, чтобы смотреть ему вслед, поспешно вернулась к своей домашней работе.

На случай, если он заподозрит, что она наблюдает за ним...

Вот! — На столе перед Эдуардо рядом с кофейной чашкой появились две белые капсулы. Рикардо озабоченно наклонился над ним: — Вы не очень хорошо выглядите сегодня. Насколько я вижу, плохо провели ночь. Знаю, вы не слишком жалуете обезболивающее, но, может быть, сегодня утром все-таки примете? Лекарство может принести вам облегчение.

Я не немощный, слава богу. И убери это — сам знаешь куда!

Сунув капсулы в руку молодого человека, Эдуардо опять пожалел, что не смог справиться со своим раздражением. Ночью он спал не больше часа и чувствовал, как воспалились глаза. Но разве мог он, страдая от беспощадной острой боли в ноге, ждать чего-то другого? Он знал, что днем боль немного утихнет — если он сможет достаточно отдохнуть. И тогда он обойдется без обезболивающих средств... Но пока это казалось несбыточной надеждой.

По какой-то необъяснимой причине Эдуардо вдруг вспомнил, как новая обитательница его дома ласково спросила, все ли у него хорошо и не может ли она чем-то ему помочь. И тут Эдуардо охватило страстное желание, да такое непреодолимое и сильное, что почти лишило его самообладания...

Он поспешно взял себя в руки. О чем он, черт возьми, думает? Может, эта девушка и свежа как весенний сад после теплого дождя, но чем она ему поможет?

Эдуардо мог бы найти сейчас одно-единственное применение привлекательной женщине. С его стороны было бы полнейшим безумием думать о маленькой уличной певичке в этом смысле! Его честь просто не позволит этого — после того как он предложил ей работу и кров и, возможно, первое безопасное место обитания за долгое время.

Он поднялся и потянулся за своей тростью, бросив взгляд на Рикардо:

Я не хотел кричать на тебя. Бывает, ты же знаешь!

Уверен, когда-нибудь все изменится к лучшему.

Услышав глубокое сочувствие в голосе Рикардо и увидев понимание в его глазах, он едва не споткнулся. Рикардо оставил свой дом и семью в Рио-де- Жанейро и, не задумываясь, решил разделить со своим работодателем новую незнакомую жизнь в Англии. Этот парень не имел никакого представления о том, когда сможет вновь вернуться домой. Просто он был абсолютно убежден, что после той трагедии, которая унесла жену и так и не родившегося ребенка Эдуардо, тому просто необходимо видеть рядом человека, к которому он всегда может обратиться в трудную минуту. Рикардо и был тем самым человеком. Он работал у семьи де Сауза с того момента, как в семнадцатилетнем возрасте попал к ним из городских трущоб. Семья де Сауза предоставила ему работу и крышу над головой, и Рикардо считал своим долгом продолжать служить хозяину до тех пор, пока тот сам не решит расстаться с ним.

Сейчас, вспомнив это, Эдуардо молча выругал себя.

Мне не кажется, что все может измениться к лучшему, друг мой. Как это может случиться? Я обречен, обречен навсегда... Пройдет ли моя физическая боль или нет, ничто не изменит этого.

Не торопясь с ответом, Рикардо повернулся к кухонной столешнице, схватил какую-то тряпку и начал тереть и без того сверкающую мраморную поверхность, которую уже вытерла Марианна.

Вряд ли ваша жена хотела бы, чтобы вы так жили... чтобы винили себя так долго, — пробормотал он. — Вряд ли она вообще хотела, чтобы вы себя винили.

Давай оставим эту тему, хорошо? Я пойду сейчас в свой кабинет. У меня полно работы. Это поможет мне отвлечься и не думать о малоприятных вещах.

Тогда я принесу вам туда газеты и еще одну чашку кофе.

Спасибо, — угрюмо произнес Эдуардо и направился к двери, но, не дойдя до нее, остановился. — Кстати, как там моя новая помощница?

Лицо Рикардо немедленно посветлело.

Я уже могу сказать, что она очень прилежная. Такая тощенькая, но при этом упорная!

Ладно... дай мне знать, если возникнут какие- то проблемы, — бросил Эдуардо через плечо и вышел.

Несмотря на раздражение и боль, он не мог не улыбнуться, думая о характеристике, грубоватой, но очень точной, которую дал Марианне его слуга: «Такая тощенькая, но упорная».

В дверь кабинета осторожно постучали. Эдуардо оторвал взгляд от экрана компьютера. Он как раз читал присланную ему благодарность международного детского благотворительного фонда за неизменную щедрую поддержку.

Войдите! — сказал Эдуардо.

Извините за беспокойство...

Это была Марианна, раскрасневшаяся, с волосами, собранными на макушке в ненадежный пучок, который, судя по выбившимся прядям, грозил вот-вот рассыпаться. В полосатом фартуке, надетом поверх алых хлопчатобумажных брюк и мужского мешковатого кремового свитера, в котором она, обладательница изящной фигурки, почти утонула, девушка выглядела очень худенькой и в то же время чертовски привлекательной.

«Не в этом ли наряде она была сегодня утром, когда я встретил ее в коридоре?» — Эдуардо точно не помнил. Он слишком оторопел в тот момент от ее предложения помочь и от нежности и искренней тревоги во взгляде миндалевидных ореховых глаз, чтобы обратить внимание на одежду девушки.

Что такое? — заинтересованно спросил он, забыв о том, что боролся с напряжением и усталостью.

Прошу прощения, что немного запоздала, но обед готов. Я пекла хлеб и варила суп, и это заняло больше времени, чем я предполагала.

Вы испекли хлеб и сварили суп? А что за суп?

Картофельный... Вам будет полезно, особенно в такую погоду. Уверена, вам понравится. Но... — Неожиданно она смутилась, словно решила, что слишком много на себя взяла. — Где вы хотели бы пообедать? Прямо здесь, в своем кабинете? Или мне накрыть в столовой?

А вы сами где собираетесь есть? На кухне?

Да. Рикардо уехал в город за продуктами и сказал, что поест позже.

Неожиданно почувствовав, что слишком устал от своей замкнутости, и вдохновившись заманчивой идеей отведать хлеба домашней выпечки и супа, Эдуардо потянулся за тростью и встал.

Я поем вместе с вами на кухне! — твердо заявил он.

Хорошо. — Довольно мрачную комнату с темно-вишневыми кожаными диванами и книжными полками неожиданно осветила лучезарная улыбка Марианны.

Продолжая улыбаться, она посторонилась и пропустила Эдуардо, который пошел впереди нее.