Клянусь, я твоя - Полина Эндри

— Не смей и думать об этом, — крепким голосом говорит он. — Они ничего не сделают. И даже если попробуют, я пройду через девятый круг ада, но не позволю им отнять тебя у меня.

Господи. Мои губы все еще горят пламенем, но куда сильнее пылает сердце. Оно стучит так быстро и захватывающе, и я сама не замечаю, как рот расплывается в улыбке. Тогда я тем более не вижу смысла говорить ему, что буду на этом дурацком выпускном со Стэном. Я не хочу, чтобы он расстраивался, и если у меня нет возможности что-то изменить, то пусть я просто переживу этот день и он скорее закончится.

— Почему ты не пришел вчера вечером? — спрашиваю я, немного успокоившись и перебирая пальцами его каштановые волосы. — У тебя было много работы?

— Да, Кимберли, но не совсем.

Я собираюсь спросить, в чем тогда причина, когда ручка двери размашисто дергается и из ванной появляется довольный ребенок.

— Ну все, я умылась!

Я смотрю, как она искренне улыбается, тайно ожидая одобрения от брата, и хохочу. Кейн тоже смеется, но быстро маскируется, прочищая горло, давая понять, что она сделала все правильно. И неважно, что ее рубашечка немного взмокла и пропиталась влагой сверху и в рукавах. Она старалась.

— Умница, Оливия, — голос Кейна спокоен и кроток. Я сползаю с его колен и сажусь рядом, наблюдая за малышкой. — Смотри, как тепло на улице. Хочешь, мы втроем пойдем сейчас гулять?

Малышка неуверенно косится на окно, откуда бьет солнечный свет, но плохо сдерживает радостную улыбку.

— А мы успеем?

— Конечно, успеем, у нас еще есть время. Иди, пока переоденься в маминой комнате, я уже приготовил тебе платье и босоножки.

Кейн так говорит не потому, что он не хочет ей в этом помочь, а потому что она хочет делать все сама и обижается, когда брат предлагает помощь. Оливия знает, что брат тяжело работает и считает, что своей самостоятельностью будет его радовать. Маленькое солнышко. Я улыбаюсь, провожая взглядом Оливию, когда она радостно убегает в другую комнату.

— Ты купил ей кукольный домик? Но ведь это так дорого, Кейн.

Я не могу не заметить в углу комнаты огромную завораживающую конструкцию и мое сердце сжимается, стоит только представить эмоции малышки, когда Кейн вручил ей этот подарок. Я бы сама не пожалела для нее всех богатств, которые есть. Хотя и владею я не слишком большими богатствами.

— Я знаю, — Кейн со вздохом встает и подходит к домику, задумчиво касается его, на мгновение отвлекаясь мыслями. — И это будет еще одним поводом видеть ее счастливую улыбку всякий раз, когда мне разрешают забрать ее к себе… Она давно его хотела. Пусть играет. Я буду знать, что все не зря, даже если ей не позволят забрать его с собой в… в… — губы Кейна с усилием сгибаются, пытаясь произнести эти слова. Затем он отворачивается и болезненно чертыхается, толкая ногой незаметно упавший на пол степлер.

Я чувствую, как тугие шнуры стягивают мою грудь заново.

В детский приют. Вот, что он хотел сказать.

Я встаю и подхожу сзади, провожу ладонями по обтянутым футболкой крепким плечам, целую между лопаток и тихо обнимаю, прижимаясь к нему.

— Скоро ты сможешь забрать Оливию и будешь ей хорошим братом. Ты уже хороший брат, самый лучший на свете. Если бы у меня в детстве был такой же, я была бы самым счастливым ребенком на планете.

В моем горле образуется гигантский ком и я отодвигаюсь, чувствуя, как мышцы Кейна напрягаются. Он поворачивается ко мне, задирает голову к потолку и прикрывает глаза, дыша через рот.

— Зачем тебе я, Ким?

Я даже отступаю на шаг, застывая столбом. Мой тихий, ошеломленный шепот доносится до меня слабым выдохом:

— Прости?

— Нищий и лишен элементарных вещей, — теперь Кейн смотрит на меня, его прямой взгляд и искривленная улыбка почти парализует меня. — Я не могу покупать тебе цветы или другие подарки, водить тебя в кафе и рестораны, как обычные парни, хотя видит Бог, как мне хочется коснуться этих проклятых денег, отложенных на обучение. Я ведь даже не знаю, получится ли у меня. Что, если я завалю экзамен и меня не примут в эту компанию? — Кейн выдает совсем не привычный для него горький сумасшедший смешок. — Как я должен себя чувствовать, когда ты тыкнешь пальчиком в какую-нибудь вещь, а я попросту не смогу тебе ее купить? Кем я буду в твоих глазах? А в своих? Иногда я думаю, что правильнее было бы оставить тебя в покое и позволить этому Стэну добиваться тебя. С ним тебе не придется думать о том, что ты будешь есть завтра, как справиться со счетами и где искать еще одну работу, чтобы погасить долги, но Ким, — здесь он останавливается, одаривая меня совсем другим, новым взглядом. — В тот раз, когда ты вернулась ко мне в слезах, наплевав на обещания родителям прекратить наши отношения, и говорила мне о том, что тебе нужен толькоя, я кажется окончательно слетел с тормозов. У тебя был выбор и, возможно, ты совершила самую большую ошибку в своей жизни, но теперь уже поздно. Я никуда тебя не отпущу и сделаю все, чтобы быть рядом, даже если мне придется лезть в самое пекло, потому что я слишком сильно люблю тебя, чтобы просто сдаться и отдать другому.

Боже! Воздух разорвался, сжался и сузился в одну нагретую его голосом точку пространства. Я не могу заставить себя остановиться, бросаюсь в его объятия и крепко прижимаюсь. Кейн притягивает меня к себе, нежно целует в лоб и кладет подбородок на мою макушку.

— Когда-нибудь все будет по-другому, — доносится до меня тихий, охрипший голос Кейна. — Я куплю нам домик на берегу моря, привезу тебя туда с Оливией. Мы с тобой поженимся, а через два года у нас появится малыш. Неважно, мальчик или девочка, хотя Оливия так сильно хочет еще одного брата… Скажи, Ким, ты согласна на все это?

Я поднимаю глаза, смотрю в его прекрасное лицо и чувствую, что мое сердце начинает биться, как заведенное. И я выпаливаю единственную существующую для меня истину:

— С тобой я согласна на что угодно.