Невидимые знаки - Пэппер Винтерс

— Благодарю, что пользуетесь нашим сервисом, но, боюсь, у меня неутешительные новости.

Дерьмо.

Мое сердце упало, нежелательный гнев вспыхнул во мне.

— Если вы говорите о буре, пилот, с которым мы прилетели, сказал, что она постепенно прекращается.

Она кивнула с нежностью и теплотой во взгляде.

— Это так. На ФиГэл бури обычное явление, и они быстро прекращаются. Но мне жаль, мистер Оук, дождь сдвинул наше расписание. Мы не будем осуществлять полеты сегодня.

Мой желудок сжался.

— Но у меня обязательства.

Она покачала головой и поставила галочку возле моего имени.

— У вас бронь на первый доступный самолет завтра.

Это может еще сработать.

Если я попаду туда до шести утра.

Сглатывая разочарование, я спросил:

— В котором часу?

Она лучезарно улыбнулась, ее волосы ловили свет от ламп, расположенных на потолке.

— Около полудня. Вы можете отдохнуть в местном отеле и вернуться после вкусного завтрака. Не раннее начало дня.

Я провел рукой по лицу, внезапно ощущая нарушение суточного режима.

— Это не подходит. Я должен начинать в восемь.

— Мне жаль. — Она мяла уголок страницы. — Это невозможно. Это наша первая возможность.

— А что с другими авиакомпаниями? Кто-нибудь еще летает?

Она указала на безумие позади меня.

— Никто не улетит сегодня, мистер Оук. Интернациональные авиакомпании возобновят свои полеты через час, когда шторм закончится, но местные самолеты летать не будут. Мы усиленно работаем над размещением вас в гостиницах, и вы сможете продолжить свой путь завтра.

Я застонал.

Я не мог ждать.

Если я буду ждать, у меня не будет жилья, так как по договору я должен был работать за пищу и кровать. У меня не было денег, чтобы остановиться в гостинице.

— Уверен, здесь должен быть какой-то выход.

Ее дружелюбие поблекло.

— Мистер Оук. Буря...

— Если погода достаточно успокоится для других самолетов, наверняка сегодня будет безопасно лететь?

Она схватила ручку и нацарапала на полетном листе мое имя и название гостиницы рядом с ним.

— Наша авиалиния решила не рисковать. — Она передала мне конверт со словами: — Вот ваш ваучер на ужин и завтрак, доставка в отель включена. — Ее улыбка вернулась, но немного более натянутая, чем до этого. — Хорошего вечера, мистер Оук. Увидимся утром.

Прежде чем я успел возразить, она щелкнула пальцами, глядя через мое плечо.

— Следующий.

Мужчина грубо пихнул меня, проталкиваясь между мной и окошком, оперативно отодвигая меня прочь.

Придурок.

Я прикусил язык.

У меня всегда были проблемы с характером. Он принес мне достаточно много проблем. В день, когда покинул Англию, я пообещал, что возьму себя в руки. Работа с деревом и безобидными предметами помогали успокоиться тогда, когда другие злили меня (еще одна причина, почему я любил свою работу).

Я был в состоянии контролировать свою реакцию внешне, но внутри все, что я хотел сделать, — взять голову мудака и несколько раз ударить ею об стол.

У тебя нет на это времени.

Перелет в Кадаву будет недолгим. Буря утихала. Я должен был найти способ добраться туда сегодня.

Я подхватил рюкзак с пола и зашагал прочь, в поисках решения моего кошмара.

Я совершала ошибки, так много ошибок. Я скрылась от тех, кто говорил мне отказаться от стихов. Я избегала тех, кто не понимает Си-мажор и Ре-минор. Я игнорировала тех, кто не понимал мою речь в виде октав и арпеГэлрованных аккордов (прим. пер.: АрпеГэло — способ исполнения аккордов на фортепиано, некоторых клавишных)

Я ошибка. Я личность.

Я сделала неправильный выбор. У меня был единственный выбор.

Я умерла. Я выжила.

Я не слушала. Я слушала.

Взято с блокнота Э. Э.

…

СВЯТАЯ МАТЕРЬ БОЖЬЯ.

Пережила ли я достаточно драмы в этой поездке? Сначала все эти проблемы со службой безопасности и посадкой на самолет, потом с аварийной посадкой, с угрозой крушения.

Меня трясло, не переставая.

Меня рвало в дурацкий пакет, предоставленный стюардессой и предусмотренный для воздушной болезни. Я обняла мою куртку с набитыми карманами, будто бы каким-то чудом выжила с карманным зеркальцем и зубной пастой. И я ненавидела, как страх смерти показал мне, сколько времени в своей жизни я потратила впустую. Как я ожидала счастья в будущем, которое не могла предвидеть. Как я позволяю страху распоряжаться моими решениями, а не делать то, о чем говорила в своих песнях.

Ты жива.

Будь благодарна.

Я благодарна.

Бесконечно благодарна.

Но, несмотря на мою признательность, я не могла перестать дрожать, насколько близко к смерти я была.

Это была небольшая буря. Ты не была одной ногой в могиле.

Я прошла в здание аэропорта, не в состоянии переварить последний час турбулентности, ужаса, и, наконец, приземления в целости и сохранности. Понимая, как странно я принимала те финальные моменты, где по-настоящему глубоко смотрела на то, кем я была, и что вынуждало меня посмотреть на то, от чего я бежала.

Я нашла себя потерянной.

Было странно идти через аэропорт, до сих пор выглядеть, звучать и двигаться как я, когда что-то столь необратимо изменилось.

Я думала, что умру.

Ты чересчур драматизируешь ситуацию.

Неважно, мысль о прощании заставила мои глаза широко открыться. Я столкнулась с моими самыми глубокими, самыми темными секретами, и мне не понравилось встретиться с ними лицом к лицу.

В эти ужасные моменты приближения смерти я представила идеальную меня мне настоящей.

И мне это не понравилось.

Мне страшно.

Не только мысли о неудачах и смерти, а также об успехе и жизни.

Мэделин подарила мне карьеру мечты после десятилетия бессмысленного труда. Она дала мне что-то бесценное после того, как моя семья умерла. И все, что я могла делать, — это стонать из-за сборища народа и прятаться в углах, когда люди хотели подружиться и поздравить меня.

Кто так делает?

Кто охотно выбирает жизнь в одиночестве, потому что слишком боится делиться собой с другими?

Кто я?

Я не знала.

Больше не знала.

Девушка, которой я была, когда вылетала из Америки, на самом деле умерла, будто мы действительно потерпели крушение. Я больше не хотела быть той Эстель. Я хотела быть кем-то большим. Кем-то лучшим. Кем-то, кем я могла бы гордиться. Если настанет еще один жизнь-или-смерть момент и поставит на счетчик мою жизнь, я хотела бы быть счастливой, не страдающей.

Я не хотела ни