Танец для папочки - Сигги Шейд

Он хочет видеть уверенность в том, что я буду делать дальше. Он хочет видеть причину. Причину, по которой я готова танцевать обнаженной для отца своего жениха, что угодно, кроме мести.

Я облизываю пересохшие губы, и он приближается, словно привлеченный движением.

— Когда я была на сцене, то едва могла оторвать от Вас взгляд, — бормочу я. — Когда один из мужчин достал свой член, мне хотелось, чтобы на его месте были Вы.

Его ноздри раздуваются.

— Ты была голой? Поэтому они дрочили на тебя?

Жар поднимается к моим щекам, растекаясь по подбородку, ключицам и груди. Я тяжело дышу приоткрытыми губами и бормочу:

— Я трахала шест.

Он смотрит на меня сверху вниз, его лицо — пустая маска. Мой желудок скручивается дюжиной тугих узлов. Дерьмо. Я сказала слишком много, но он узнал бы о шесте, как только поговорил бы с остальными.

Пульс в горле бьется, как бабочка в банке. Я собираюсь извиниться, когда вдруг он сжимает челюсти и делает глубокий вдох.

— Покажи мне, — хрипит он.

Облегчение ослабляет узлы в животе, но сменяется пульсирующей болью между ног. Я оглядываю комнату, отбрасывая большую часть антикварной мебели из красного дерева, прежде чем мой взгляд останавливается на балдахине. Увидев, как сильно Дженнифер пострадала от сломанного пилона, последнее, что я хочу делать, это забавляться со стойкой кровати.

Повернувшись к мистеру Макану, я говорю:

— Но я могу случайно повредить что-нибудь…

— Используй меня.

Клитор наливается, и мне приходится сжать бедра, чтобы подавить стон.

— Тереться о Вас?

Он кивает.

— Взаимно гарантированное уничтожение? — спрашиваю я, повторяя его слова, сказанные ранее.

Уголок его рта поднимается в улыбке.

— Все, что произойдет в этих стенах, здесь и останется.

Каждый дюйм моего тела вибрирует синхронно с участившимся пульсом. Черт возьми. Это точка невозврата. Это как остановиться на вершине американских горок и смотреть вниз с невероятно крутого обрыва. Даже хуже, потому что я точно знаю, что это будет лучшая поездка во всей моей жизни.

— Хорошо, — слово выходит очень низким.

Я снова кладу руки на его обнаженную грудь, наслаждаясь тем, как его мышцы напрягаются под моими ладонями. Глядя из-под ресниц, я веду его к мягкой скамье.

Мистер Макан, на удивление уступчивый для гангстера, позволяет усадить его. Я покачиваю бедрами в такт музыке, опускаясь на корточки между его коленями, и раздвигаю его лодыжки, чтобы освободить себе пространство.

— Положите руки под бедра, — говорю я.

— Ты научилась этому у подруги? — спрашивает он, его глаза мерцают.

— В основном, из контента, который Деклан публикует в Интернете. Он всегда так сидел, когда девушки танцевали для него приватный танец.

Его губы сжимаются, а мышца челюсти напрягается. Хорошо. Хочу, чтобы он знал, что драгоценный ребенок, которого он так старается исправить, — кусок дерьма. Совесть звенит от напоминания о том, что мистер Макан — вдовец, пытающийся компенсировать своему сыну отсутствие матери, но я припоминаю все, что сделал Деклан, чтобы сформировать во мне стойкий комплекс неполноценности.

— Почему меня не проинформировали о таком поведении? — он просовывает руки под бедра.

— Ну, не припомню, чтобы Деклан давал ваш личный номер.

Натянуто улыбаюсь ему — это мой способ показать, что я выше неуважения Деклана. В чем я не признаюсь, так это в том, сколько бы я вытерпела от его мудака-сына, чтобы обеспечить финансовую поддержку семьи. Мистер Макан продолжает смотреть на меня, пока я провожу руками вверх и вниз по его бедрам.

— То, что я здесь с Вами, более чем компенсирует измены Деклана, — бормочу я.

Все еще сжимая его ноги, я приподнимаю бедра, и склоняюсь над мистером Маканом так, что мое декольте находится прямо в его поле зрения. Его взгляд падает на мою грудь, и он тяжело дышит сквозь приоткрытые губы.

Черт. Он не шутил, когда сказал, что я в его вкусе. Я никогда не видела, чтобы кто-то смотрел на меня с такой напряженностью или потребностью.

Музыка меняется, и я выпрямляюсь, наблюдая, как его взгляд скользит по моему телу и останавливается на лице. С улыбкой я оборачиваюсь, открывая ему прекрасный вид на свой зад.

Мистер Макан стонет, от этого звука мои складочки наливаются. Я присаживаюсь на его промежность и всем весом опускаюсь на его мускулистые бедра. Когда моя киска касается эрекции под тканью брюк, он шипит сквозь зубы, наполняя мою кожу приятной дрожью.

Затем я усаживаюсь на его твердую длину и стону.

С Декланом никогда не было никакого волнующего напряжения. Он следил за тем, чтобы все, что мы делали, было неприятным, поспешным или унизительным, и именно поэтому я потребовала, чтобы мы дождались свадьбы, прежде чем займемся сексом. Он хотел подтолкнуть меня к этому, чтобы увидеть, как долго я смогу терпеть его жестокость. Трудно поверить, насколько иначе обстоят дела при наличии взаимного притяжения.

— Хорошая девочка, — рычит мистер Макан, вырывая меня из мыслей. —Так хорошо сидишь на моем члене.

Волнительное возбуждение оседает между ног, и я раскачиваюсь взад и вперед вдоль его тела. Удовольствие пробегает по коже, заставляя меня стонать. Я выстраиваю ритм, синхронизируя трение с музыкой. Жар его члена разжигает пламя возбуждения, моя киска сжимается. Он остается неподвижным, горячее дыхание согревает мне затылок.

— Ты танцуешь исключительно как для новенькой.

— С-спасибо, — шепчу я с придыханием.

Глубокий стон мистера Макана попадает прямо в мой набухший клитор.

— И у тебя красивая фигура.

Щеки горят, но это пустяк по сравнению с пожаром между ног. Мистер Макан — полная противоположность своего сына. Он мужественный, утонченный и отзывчивый. Все в этом мужчине невероятно сексуально.

Перекатывая бедрами в такт барабанному соло, я сильнее прижимаюсь к его телу. Его глубокие стоны и тяжелые вздохи возбуждают так же, как и твердый член, о который выходит такое волнительное трение.

Я оглядываюсь через плечо, встречая взгляд. Его глаза горят огнем, о котором я читала только в любовных романах. Его ноздри раздуваются, а жесткие черты лица напряглись, словно он вот-вот потеряет контроль.

Давление нарастает. Я сжимаюсь и тяжело дышу, мое тело гонится за ощущениями. Я такая мокрая, черт, я уверена, что намочила его брюки даже через трусики.

— Повернись, — хрипит он, выводя меня из транса.

Я соскальзываю с его колен,