Позаботься о дочери - Теона Бонк

— Так что Оскар предложил этот вариант, — продолжает он свой рассказ, когда я быстро моргаю и включаюсь в реальность. — Здесь Анюте будет лучше.

Я пропустила добрую половину. Надеюсь, он не сказал ничего действительно важного, что мне нужно знать.

— Ну, так что скажешь? — заглядывает в мои глаза.

— А? — кажется, что-то важное я все-таки пропустила.

Из коляски раздается писк.

Я с облегчением выдыхаю.

Митя первым бросается к дочке. Берет ее на руки, придерживая головку.

— Ты умеешь правильно держать ее?

— Врачи и медсестра в детской клинике несколько раз повторили, как надо.

— И ты запомнил? — приподнимаю бровь в удивлении.

— Конечно. Я боюсь сделать что-то не так. Она… такая хрупкая.

Бережно укачивает ее.

Розовенькая кожа младенца контрастирует с его загорелой большой рукой, забитой черными тату. От этого малышка кажется еще более беззащитной, маленькой.

— Рит…

Я вздрагиваю, когда он снова зовет меня этим вкрадчивым бархатистым голосом, который как шелк окутывает меня.

— Да?

— Так ты поможешь мне? Останешься?

— Я… — оглядываюсь на главный дом. — Я не планировала оставаться жить тут.

Мое настроение портится. Тяжесть воспоминаний ложится на плечи.

Это первый раз, когда я вернулась в город. В город, из которого уехала девять лет назад испуганной двенадцатилетней девочкой.

И я не хочу возвращаться в это состояние.

Но брат заверил меня, что со всеми Дикими покончено, а на ферме теперь все по-другому.

— Я вообще-то хотел предложить тебе жить не в доме, а с нами. В бане, — Митя сводит брови домиком.

— Да иди ты…

В баню.

— Мансарда будет полностью в твоем распоряжении. А ты будешь главная. Я буду делать все, как ты скажешь.

Жить с ним в одном пространстве? Насколько это здравое решение? Учитывая то, как странно и ярко мое тело реагирует на его присутствие.

Я думала, буду просто приходить и сидеть с его дочкой, пока он ездит на работу или по делам.

Но на ферме я тоже оставаться не хочу.

Митя смотрит на дочь, когда она начинает причмокивать губами, явно ища сиську.

Переводит потерянный взгляд на меня.

В его глазах снова мелькает искренность и… такая уязвимость.

И тогда я понимаю. Пока я здесь, пока я в вынужденном отпуске между потерянной работой и поисками нового места, я должна остаться и помочь ему.

— Ладно. Показывай свою мансарду.

На этот раз его улыбка… другая. Настоящая.

— Но учти, я здесь только пока не найду новую работу. У меня есть своя жизнь и свои цели. Я не зря училась почти четыре года на фельдшера.

Митя идет с дочерью на руках к дому. На его лице явное облегчение. Как будто он не слышит, что я ему пытаюсь объяснить. Я не планировала посвятить свою жизнь воспитанию чужого ребенка.

Мне всего двадцать один! И мой дом не здесь. Моя жизнь, мои друзья, мои приемные родители… все это в другом городе.

Вхожу в домик и осматриваюсь. Мой взгляд падает на кроватку, стоящую в уголочке у окна, и я машинально потираю грудь в области сердца.

Оно кольнуло и слегка заныло.

Нет! Не слегка!

Сильно. Очень сильно!

8

8

Это так мило и трогательно, но в то же время невыразимо печально.

Ну как же такая крошечка и без мамы? Мать бросила. Отец ее совсем не планировал. Не ждал. И не готов к ней.

Я не ожидала, что друзья брата организуют здесь все так хорошо для нежданно свалившегося на голову ребенка.

От этой картины сердце щемит.

Надо признать, здесь и правда хорошо. Может, это и задумывалось, как баня. Но по сути маленький домик, где светло, чисто. На удивление.

Только куча грязной посуды свалено в углу на мини-кухне.

Но посудомойкой я тут не нанималась. Мите придется самому о себе заботиться. Я здесь лишь ради малышки.

— Маленькая принцесса «Уличных Королей», — приговаривает Митя, укладывая ее на середину разложенного дивана.

— Как ты сказал?

— Уличные Короли. Теперь мы так называемся. Костя не говорил тебе?

— Мы мало общались по телефону о его делах… Значит, вы тоже банда теперь, как наши отцы, — болезненный ком растет в горле.

— Нет! — восклицает он, потом, понизив голос, с жаром продолжает. — Мы не такие, как они! Даже не думай сравнивать нас! — подходит почти вплотную ко мне.

— Вы заняли их ферму. Называете себя бандой. На что это похоже? — не отступаю, не съеживаюсь под его ставшим холодным взглядом.

— Рита! Мы никогда не будем ими!

Качаю головой, не соглашаясь с ним.

— Послушай! Я знаю очень хорошо, какими они были. Особенно твой отец. Я же был там в ту ночь, когда… ты не представляешь, что творилось с Костей, когда тебя в итоге забрала полиция, а потом соцслужбы.

Господи! Ну вот, начинается! Я еще и десяти минут тут не провела, а уже тону в этих воспоминаниях.

— Он же заботился о тебе. Ты ведь знаешь это? Почему ты думаешь, что он мог стать другим?