Повелитель Тёмных Глубин - Джулия Либур

лесу пошёл шелест и ветки деревьев заметались с укоризной. С ближайших кустов на землю посыпались мелкие ветки и листва, а молодые деревца склонило к земле. Игорь, не понявший сначала что случилось, в удивлении оглянулся, как будто искал, откуда же взялся этот могучий порыв ветра. Артём же сразу сообразивший, в чём дело предложил повторить, только тихо. Игорь дунул очень осторожно, наблюдая, что же произойдёт на этот раз. Снова по лесу пошёл волной шелест. А Катя увидела, что посох Игоря, как будто ожил. Ленты искрились и вились по посоху, а птица раскрыла крылья, как будто хотела сорваться в полёт.

– Я ветер, ошеломлённо проговорил Игорь. Вот почему ночью деревья гнулись, когда я летал во сне.

– Или это не сон был? Задал он вопрос, глядя на Этфарда, но ответа ждать не стал.

Крутнув посох, он вдруг оторвался от земли и с ликующим смехом взвился над ними. Отлетев подальше, он сделал круг над лесом, но понял, что погорячился. Внизу деревья повалило от образовавшегося смерча. Сразу придя в себя, Игорь взмахнул рукой, как будто забирая порыв обратно и опустился на землю рядом с Этфардом. Его голубые глаза сияли от восторга, а светлые пряди волос, непонятно когда отросшие, разметались во все стороны.

– Ох, как же я соскучился по полётам, – сказал он

– А когда ты летал до этого? – спросила Катя.

– Всю жизнь. Мне кажется всю жизнь. Я знаю точно, что я это делал. Я помню это. Вернее, я помню это ощущение полёта. Я знаю, что мне надо делать, когда лечу, или как остановить порыв, как будто я уже родился с этим знанием.

Артём, внимательно слушавший Игоря, вдруг повернулся, и отойдя от тропинки, взял сухую ветку, валявшуюся под деревом, и щёлкнул пальцем. Она загорелась, а Артём стал гладить огонь как котёнка, ласково шепча ему что-то. И огонь словно живое существо, слушал, выбрасывая трепетные язычки пламени, а потом погас, как будто спрятался.

Катя обернулась к Этфарду.

– Так мы из этого мира? Кто мы? Как нас зовут? И почему мы были детьми в каком-то другом мире? Мы останемся здесь теперь навсегда? А что за опасности свалились на нашу страну?

– Сестра моя Гардиса, ты забыла, что всему своё время?

Имя Гардиса заставило вспыхнуть щёки Кати радостным румянцем. Это было её имя, которое произносили жители этой страны с радостью, благодарностью и любовью.

– Значит, Идар – ветер, Андвин – огонь, а я?

– Ты знаешь наши имена в этом мире? – перебил сестру Игорь

– Выходит, знаю. Не поняла, как это получилось. Как же так, мы что-то знаем, а что-то нет.

– Вы вспоминаете. И воспоминания всплывают в вас сильнее с каждой минутой. Скоро вы уже всё вспомните. Я не могу вам подсказывать. Вы всё должны сделать сами. Пойдёмте дальше. – ответил Этфард

– Но ты ведь назвал меня по имени. Значит, ты можешь подсказывать! – воскликнула Катя

– Нет. Это была случайность. А случайность – это уже предначертание, то, что требуется вам на пути воспоминаний, – ответил Этфард

– Но почему, почему нельзя просто взять и рассказать нам всё! Мы сэкономили бы столько времени. Я же понимаю, что какая-то опасность нависла над страной, и мы нужны ей, – в отчаянии воскликнула Катя.

– Вы очень нужны Эргирии. Как воздух и солнце. Но вы нужны полные сил, тех сил, которые спасительны для страны. Но силы эти к вам вернутся, только если вы сами вспомните всё. А потому не будем тратить время. В путь! – Этфард хлопнул по плечу Артёма.

День назад Артём упал бы от этого хлопка, а сейчас лишь покачнулся. Этфард, удовлетворённо хмыкнув, направился по тропинке, Игорь пошёл за ним, а следом отправились Катя и Артём.

Они шагали гуськом, погружённые в свои мысли. Невольно каждый из них силился вызвать в себе воспоминания. Так и шли, молча по тропинке, пока над ними вдруг не раздался треск. Катя, которая не шла, а плыла над землёй, от неожиданности опустилась на тропинку и еле успела увернуться от ветки, хлёстко пролетевшей прямо над ней. Кто-то подхватил её, увлекая в сторону. Она оглянулась и увидела, что Артём крепко держит её, огромное дерево, как будто застыло в воздухе, а Игорь, присевший на корточки, тихонько дует на него, придавая ему нужное направление. Сдув дерево в сторону от тропинки, где оно упало, поломав молодой подлесок, Игорь вдохнул воздух полной грудью и оглянулся на спутников.

– Как ты? – спросил он Катю

Катя, ещё ошеломлённая произошедшим, подошла и уткнулась ему в плечо.

– Испугалась

– Почему не отлетела?

– Не знаю. Растерялась. Как хорошо, что вы оба успели. Как думаешь, дерево само упало?

Этфард, который уже изучал место, где дерево обломилось, сказал

– Внешне, похоже, что само. Старое. Дупло прямо у основания. Вообще, отец следит за такими деревьями, знает их и убирает, когда уже ничего нельзя поделать. Дойдём до Рохисы, и Эда посмотрит всё ли тут чисто.

– А Эда может?

– Может. Она же богиня Луны. А это всегда связано с ви́деньем. Она так увидела, когда Воэнэнг был ранен, и спасла его.

– Как это?

– Воэнэнг, на самом деле, сын могущественного Бога Морских Пучин. Тёмного бога. Отец предназначил ему в жёны морскую волшебницу. Клан их был независим, умели они уходить в другие миры и Повелитель Тёмных Глубин хотел с их помощью усилить своё влияние. Но Воэнэнг уже давно любил Эду, как и она его. Они боялись признаться родителям. Эду ещё мать могла понять, а вот Владыка Морской никогда бы не согласился. Его жестокий нрав известен всем. Свою дочь он насильно выдал замуж за демона, Владыку Подземья. Хорошо, что потом они поладили и даже полюбили друг друга. Ольге́р дал И́ринг свободу, и она может, как и до замужества, следить за родниками и ручьями. Он даже подружился с Воэнэнгом.

Воэнэнг набрался храбрости и сказал отцу, что хочет жениться на Эде. Тот пришёл в ярость и заявил, что если сын его ослушается, то он проклянёт его. Родительское проклятие не испугало Воэнэнга, и он ушёл, заявив, что уходит навсегда из родительского дома.