О нём - Юлия Резник

– Тебя еще воспитывать и воспитывать, – резюмирую, сжимая в ладонях ее ягодицы и жестко толкая вниз. Раз, и еще, и еще, чтоб она не забывала, кто тут главный. И не кажется мне, что я делаю что-то плохое… Я вообще ни о чем не думаю, я на небесах.

Когда все заканчивается, стягиваю резинку и небрежно бросаю в мусор. Взгляд задерживается на завязанном в узел гондоне. Реальность возвращается, наступая сразу и отовсюду… Я не уверен, что две семьи в параллель – это выход. Я пока вообще на той стадии, когда свою женщину ни с кем не хочется делить. Тем более с орущим младенцем. Достаю сигарету и с удовольствием подкуриваю. В дверь звонят, когда я под завязку набиваю легкие никотином. На секунду я даже напрягаюсь, сам не понимая, какого черта меня проняло. Ну не жду же я, что мой тесть примчится. Нет… Он до этого не опустится.

– Это доставка, – вспоминаю. – Иди, открой.

Амаль вскакивает, натягивает халат и несется открывать. А когда возвращается, ее губы дрожат от смеха:

– Спасибо, что заказал букет. И оплатил его с моей карты.

Да, ко всему прочему я и цветы заказал. Избавляя себя от мук выбора, такие же, как Динаре. Теперь вот думаю, что это было не лучшее мое решение, но утешаю себя мыслью, что никто о нем не узнает.

– Понравился?

– Еще как, – обнимает. – Спасибо, – касается груди губами. – Очень щедро, – все же не упускает возможности меня поддеть. И ведь получается. Меня здорово триггерит, что моя женщина богаче. Найдя брюки, достаю портмоне.

– Да я же просто пошутила, – идет она на попятный.

– А я нет. Вот. Компенсация, – кладу на стол пару крупных бумажек. Разгоняя возникшее напряжение, опять кто-то звонит в дверь.

– Еда, – сообщаю, натягивая на голый зад боксеры. Амалия открывает курьеру, я забираю из ее рук увесистый пакет и отношу на барную стойку, решив, что на этом моя миссия закончена. Но Амалия вздыхает и просит выложить шашлык на тарелку. Ничего такого вроде бы. Просто у нас так не принято. Например, Динаре даже в голову бы не пришло грузить меня подобными просьбами. Или, например, провести время наедине с другим мужиком. А Амалия, вон, будто это в порядке вещей, рассказывает, как классно повеселилась с подкатывающим к ней яйца пасынком в гончарке.

– Он Сидельника тоже пинал, представляешь?

– И что?

– Да ничего. Просто интересно, как у Ярика-мудака родился такой сын. Вот и не верь после этого в то, что воспитание и среда гораздо важнее генов.

– Ты просто себя успокаиваешь.

– Почему это?

– Я про анкеты осеменителей, которые ты изучаешь, – киваю на лежащие в стопочке документы.

– А что с ними не так? – злится Амалия.

– Все. Ребенок должен быть родным и желанным обоим родителям. Это же не игрушка.

– Тут я с тобой спорить не собираюсь. Но что делать женщинам вроде меня? Если не складывается. Оставаться бездетной?

Черт. Вот нахрена я вообще поднял эту тему? И как ее поскорее свернуть? Не придумав ничего лучше, бросаю пространное:

– Просто не торопись.

Амалия перетекает в мои объятия. Ластится, выпрашивая хоть немного тепла. Выходит, я угадал с ответом? Хорошо… Тут же главное – время выиграть, а там я непременно со всем разберусь. Как – не знаю. Обращаться к услугам суррогатной матери я не готов точно. К счастью, разговор переходит на другую тему. Амаль никак не отпустит страх, приходится ее еще раз заверить, что ей ничего больше не грозит. Жаль, я не могу рассказать, какую мне придется заплатить за это цену. Хотя… наша свадьба с Динарой все равно когда-то случилась бы. Обратившись за помощью к ее отцу, я лишь приблизил неизбежное.

– Я поеду. Поздно.

Амалия провожает меня до двери. Привстает на носочки, целуемся.

– А, да. Вот еще…

Достаю из кармана телефон. Дешевый китайский смартфон.

– Что это?

– Для связи. Там мой номер вбит и установлен мессенджер. Как опять себе всякой херни придумаешь – пиши.

Амалия улыбается. Притупляя этой улыбкой мой страх. Может быть, я себя обманываю, но пока действительно кажется, что мы все-таки сможем найти общий язык и точки соприкосновения, что бы там ни говорил Умар.

– Постараюсь ничего не придумывать. Ты вроде бы доступно объяснил…

– Что?

– Что я твоя женщина. А по поводу звонков не волнуйся. Я не из тех, кто будет строчить по стопятьсот сообщений в час.

– Я бы удивился, если бы ты настрочила, – она же не Динара, в конце концов. – Ладно. Я ушел.

«Сладких снов», – приходит на телефон спустя ровно минуту с тех пор, как за мной закрывается дверь. И тут же с другого номера:

«Привет. Пишу напомнить, что ты ничего не ответил мне насчет цветового оформления. Подозреваю, что тебе все равно, в каком цвете будут выдержаны композиции, поэтому если я угадала, просто подтверди, что у меня карт-бланш». И смеющийся смайлик в конце, который, наверное, должен показать мне, что малышка совсем не обижена моим игнором.

«Амалия, спи», – строчу, чтобы скорее это закончить: «Тебе тоже сладких».

А потом перезваниваю невесте:

– Привет. Извини, я был по уши занят, – вру, не поморщившись.

– Я понимаю. Поэтому и не надоедаю.

А вот теперь я морщусь, да. Что-то похожее на стыд скребет глубоко под ребрами.

– Напомни, какие там были цветы?

– Бордовые розы с зелеными веточками, белые георгины с такими… знаешь, пушистыми астрами, и белые же орхидеи. Последний вариант самый дорогой, поэтому не думаю, что это хорошая идея.

Голос Динары звучит глухо. Как будто ее кто-то обидел. Или она плакала. Мне становится не по себе. Неужели она так расстроилась, что я тут же не кинулся выбирать понравившийся вариант из присланных фото? Агрессивно дергаю руль, вписываясь в поворот:

– Погоди вот так сразу списывать его со счетов. Надо все обдумать. Я и не помню, как эти орхидеи выглядят.

– Мне завтра привезут образцы… – шепчет, – можешь приехать, и решим вместе.

Твою ж мать…