О нём - Юлия Резник

Неделя проходит в муках. В конечном счете, признав поражение, я не выдерживаю и пишу Амалии:

«Дома будь в восемь».

От мысли, что еще немного, и мы с ней увидимся, со мной случается такой приход, что, кажется, даже поднимается температура. Это и предвкушение, и любовь, и злость на нее за то, что эта гордячка ни разу сама не набрала мой номер.

«А не пошел бы ты?» – приходит в ответ. Я вспыхиваю как спичка. Звоню, но мой номер отправлен в блок. И ведь у меня нет никаких сомнений, что Амалия поняла, кто ей пишет! Я в момент превращаюсь в пещерного человека. С меня слетает налет всякой цивилизованности, а на передний план выходит желание во что бы то ни стало взять верх над этой женщиной... Так что когда я устремляюсь к дому Амалии, все другое отходит на второй план. О Динаре я даже не вспоминаю. И, уж конечно, не оцениваю своего поведения.

Ловлю Амалию на входе в квартиру, разворачиваю волчком. Меня так бомбит...

– Ка-а-акие люди, – протягивает, карикатурно заламывая руки. Бесит! Как же она бесит! И почему-то этим как будто бы еще больше меня притягивает.

Смотрю на нее строго, боясь, что поймет, как качественно я в нее вляпался.

– Закончила?

– Ну, прости, что не с красной дорожкой тебя встречаю.

– Ну, прости, что не объявился раньше. Твои проблемы решал.

Я наглым образом вру, потому что Халилов еще неделю назад гарантировал мне ее безопасность. Но откуда это знать Амалии? В ее глазах мелькает сначала ничем не прикрытая растерянность, а после – почти такая же беззащитность, как во взгляде Динары. И очевидным становится, что я своего добился – она спустила мне с рук попытку соскочить. Хотя нет, скорее, она так и не поняла, что я всерьез пытался это сделать.

– А позвонить ты не мог? Просто сообщение сбросить? На худой конец, цветы мне послать!

Амалия нервничает, злится. А я кайфую, потому что она ко мне неравнодушна, что бы там из себя не строила.

– Цветы?

– Как вариант! Чтобы я хоть чуть-чуть понимала, что происходит. И в целом. И между нами.

– Ты моя женщина. Что еще тебе разъяснить?

Моя. Сейчас так точно. Мне всего-то и надо немного времени, чтобы решить, как умудриться ее к себе привязать так прочно, чтобы она согласилась быть со мной на каких угодно условиях. Пока я ей не переболею.

– Муса, ты пропал на неделю!

– И я объяснил, почему. Завязывай скандалить. И сюда иди.

– З-зачем?

– Для закрепления пройденного материала.

– Что? – хлопает глазами.

– Хочу убедиться, что ты точно поняла, как нужно относиться к своему мужчине. Ну? Может, я как-то дал понять, что меня можно посылать, а, девочка?

– Н-нет, – шепчет, облизав красивые губы, что сходу будит воспоминания о том, как она передо мной на коленях стояла. – Я должна относиться к тебе с п-почтением. Как и ты ко мне!

Устало прикрываю глаза. Амалия, конечно, права. Но что гораздо важней, не виновата в том, что я не могу быть с ней так, как она заслуживает. Приходится опять изворачиваться и врать:

– Принято.

Амалия смотрит на меня с болезненным недоверием. Делает паузу, давая себе все переварить. Но видно так и не приняв окончательного решения, меняет тему вовсе:

– Мне надо в душ. А ты пока осмотрись, ладно? Не стесняйся, чувствуй себя как дома.

Что ж. Нам сейчас действительно не помешает побыть немного порознь. Пока Амалия приводит себя в порядок, я обхожу всю ее квартиру. Ловлю себя на том, что ищу следы пребывания здесь другого, и зло стискиваю челюсти. Чтобы успокоиться, распахиваю холодильник, но там мышь повесилась.

– У тебя еды нет, – замечаю, когда разрумянившаяся Амалия возвращается.

– Аха. Я же только с работы. Закажи, чего хочешь. Или… С твоего телефона нельзя, да?

Дергаю плечом. Может, и можно. Но мне не хотелось бы, чтобы Халилов знал, где и с кем я провожу свои вечера. Те вечера, которые, по-хорошему, мне следовало посвятить его дочери.

Амалия протягивает свой айфон:

– Выбери, что ты любишь. Я всеядная.

Листаю меню, по коже током проходит исходящее от Амалии напряжение. Понятно, что она хочет знать, в какие игры ее втянули. Мое «я все решу» ничего для нее не значит. И это идет полностью вразрез с моими представлениями о жизни. Ведь я все привык решать сам. Моя женщина вообще не должна ни о чем париться.

– Муса, расскажи, что происходит?

– А Сидельник не рассказал?

Сидельник – ее бывший муж.

– Нет.

– Зачем же он тогда приезжал?

Ну конечно, я в курсе, что этот козел не теряет надежды на воссоединение! За кого она меня держит?! Впрочем, я знаю за кого… И это тоже триггерит. То, что она ставит меня ниже только потому, что ее бывший муж в настоящем гребаный премьер.

– Предлагал стать его любовницей. Представляешь?

Интересно, она специально подкидывает дровишек в костер моей ревности? Понимает ли, что тот разгорается, выжигая мир вокруг до черных краев? Может, и нет. Вот Динара в жизни ничего подобного бы не сказала, а эта… Ладно. У них действительно все иначе заведено.

– Роковая ты женщина, Амалия.

– Да-да, вот так и узнаешь о себе что-то новое. На тридцать шестом году жизни, – замолкает, а какое-то время спустя уже с гораздо меньшей бравадой добавляет негромко: – Я боюсь, Муса. Боюсь, что он отыграется на мне за отказ.

И такой ей я готов простить даже дерзость. Все же это ненормально, как меня швыряет от одной эмоции к другой рядом с этой женщиной. Может, эта интенсивность меня и притягивает? До нее я ничего подобного в своей жизни не испытывал.

В этот момент Амалию накрывает волной панической атаки.

– Дыши! Давай, голову между коленей… – командую я. – Вот так. Тщ-щ-щ. Ну, ты чего расклеилась? Зубы он обломает. Слышишь?

– Об-бещаешь?

– Конечно. Все будет хорошо.

Утешая, я глажу ее по спине. Но ей, похоже, кое-что другое надо, чтобы утешиться. Амалия отстраняется и цапает меня за губу. Она манит меня своей изменчивостью. Умеющий, в общем-то, неплохо читать людей и их мотивы, я никогда не знаю, чего от нее ждать. Втягиваясь в эту игру, тяну Амалию за медные волосы. А ей