Рената Витали - Паркер С. Хантингтон

Было ли неправильно давать ей одеяло? Да, я был засранцем, но мама воспитала джентльмена.

Я проследил за ее взглядом.

— Ненависть требует эмоций, а я…

— ….не обладаешь ими, где бы ни находился. Да, я поняла. Есть разница между одиночеством и уединением.

Ее слова напомнили мне о выборе. У меня их было два. Я мог быть одинок, мог жить в одиночестве по собственному желанию, а мог искать выход, который она мне дала. Лекарство. И я сделал свой выбор на следующий вечер, когда вернулся в библиотеку, и мы вместе читали "Бесконечную шутку" и спорили о психологических последствиях отсутствия родителей.

Ничего страшного, говорил я себе, пока мы шли обратно в наш зал. Это просто отдушина. Просто развлечение.

Мне было интересно, что она говорила себе.

ГЛАВА 7

Доверие похоже на зеркало. Если оно разбито, вы можете,

конечно, его склеить, но трещины… трещины все равно останутся.

Леди Гага

РЕНАТА ВИТАЛИ

Я могла бы еще тысячу раз спросить себя, что я здесь делаю, и все равно не получила бы ответа. Читать книгу — все равно что отрывать страницы в своей душе. На восемьдесят тысяч слов ты становишься кем-то другим. Ты обнажаешь себя перед словами и чувствуешь то, что чувствует персонаж. Когда ты делишься этим опытом с другим человеком, это все равно что разделить с ним одну душу.

Последние три недели я делила одну душу с Дамиано Де Лука. Я не доверяла ему. Черт, я даже едва знала его, но есть люди, которых я знаю всю свою жизнь, и которым я не доверила бы поливать свои растения, не говоря уже о том, чтобы проводить с ними ночь за ночью за чтением.

И все же, как по часам, когда часы рядом с моей кроватью пробили час ночи, я стянула с себя простыни и побрела по коридору. Дамиан сидел на диване с книгой в руках и идентичным экземпляром для меня. Я посмотрела на книгу в мягкой обложке в его протянутой руке. "Атлант расправил плечи". Айн Рэнд.

Я присела, но не притронулась к книге в мягкой обложке.

— Нет.

Это была импульсивная реакция. Потребность ощутить свою силу после того, как я почувствовала себя такой беспомощной, решив появиться здесь. Лучшее объяснение, которое я могла придумать, — это то, что отец научил меня возводить вокруг себя стены. Это касалось и моего сердца, которое, казалось, было слишком заинтересовано в Дамиане для моего же блага. От влечения можно было отмахнуться. Но эта потребность искать в нем компанию? Непоколебимая.

Никому не верь, напомнила я своему сердцу, а затем умоляла его прислушаться.

Дамиан положил мягкую обложку рядом с собой.

— Нет?

— Нет.

— Почему нет?

Я ошеломленно смотрела на него.

— Эта книга в третьем лице.

Он выглядел не впечатленным.

— Ты прекрасно читаешь "Братьев Карамазовых".

Я пожала плечами и изо всех сил постаралась выглядеть так, будто не вытягиваю оправдания из воздуха.

— Это был Достоевский. Он в другой лиге.

— Это Айн Рэнд.

— Я могу уйти, если ты намерен прочитать "Атлант расправил плечи".

Дамиан пристально смотрел на меня. Я хотела сдаться, потому что да, мне было чертовски одиноко в комнате весь день. Я не могла позволить себе еще один час одиночества. Это свело бы меня с ума. Когда Дамиан встал, я чуть было не пошла на попятную, но закрыла рот, когда поняла, что он направляется к одной из полок.

Он достал книгу в мягкой обложке и подошел к дивану. Хунот Диас. «Краткая и удивительная жизнь Оскара Уао». Это только усугубило ситуацию. Это означало, что он хотел видеть меня здесь так же сильно, как я хотела быть здесь.

— Есть только один экземпляр. Я почитаю. — Дамиан открыл книгу.

На кончике моего языка вертелась мысль спросить его, зачем он это делает. Вместо этого я глотала слова, пока он читал. У Дамиана был голос, как у Закари Уэббера, а когда он читал с легким техасским акцентом, я поклялась, что он погубил меня в аудиокнигах. Никто не мог с ним сравниться.

Растянувшись на диване в столь поздний час, я легко заснула под голос Дамиана. Мои глаза закрывались. Когда я снова открыла их, он нес меня по коридору, его движения были спокойными и легкими.

Я зевнула, зрение затуманилось от сна. Темнота не помогла. Когда я переместилась, Дамиан крепче прижал меня к себе. Тогда я снова закрыла глаза и положила голову ему на грудь. Он должен был ненавидеть меня. Я не доверяла ему. Я украла у него телефон. Я была Витали, а он — Де Лукой.

Но это не было похоже на ненависть.

ГЛАВА 8

Лучшая возможность узнать, можешь ли ты

доверять человеку — довериться ему.

Эрнест Хемингуэй

РЕНАТА ВИТАЛИ

В большинстве школ есть злая девочка. В школе Девилс-Ридж их три. Лора Уиллис. Мария Дельгадо. Адалазия Риччи. Я засекла их сразу, как только вышла в коридор, а мое новое расписание сжалось в кулаке, уже заученное наизусть.

Они вышагивают по коридору, как в сцене из "Дрянных девчонок". Шаг. Покачивание бедрами. Шаг. Взмах волосами. Шаг. Подмигивание. Шаг. К счастью для меня, они не дали мне ничего, кроме суженных глаз и тонко завуалированной зависти. Я вторглась на их территорию, но все равно умудрялась привлекать внимание, несмотря на беспорядок в одежде.

Мое имя защищало меня от издевательств, и, возможно, именно это вызывало наибольшую неприязнь. Я была привилегированной Витали, принцессой мафии, которой они хотели стать. Все было так гламурно, как и предполагалось в названии, и да, у меня были деньги, образование и статус.

Если бы это было фишкой, я могла бы понять их враждебность. Но меня устраивали благополучные семьи с родителями, которых меньше волновали территориальные споры, а больше — табели успеваемости, которые я приносила домой каждую четверть.

Это делало меня отстраненной. Выражение "мне все равно" делало меня более легкой добычей для ненависти. Престижная фамилия, приклеенная к моему имени? Гвоздь в гроб зеленолицего.

— Глаза вперед, мисс Уиллис. — Беловолосая миссис Бруно бросила на Лору предупреждающий взгляд. Итальянская фамилия. Всезнающий взгляд. Полагаю, связана с мафией. Значит, она знала, что против меня может начаться война.

Лора повернулась на своем сиденье, ее взгляд наконец-то переместился на меня. Я немного расслабилась, прислонившись к дешевой пластиковой спинке, и вздохнула. Сейчас