Отвергнутая жена. В плену генерала - Екатерина Гераскина

Я захлопнула крышку коробочки и увидела на дне тряпицы, вытащила их, как и настойки, что там лежали.

Я подошла к кровати, но какой именно настойкой мазать рану не знала. Присела на кровать. Даже решила понюхать каждую из трех склянок, будто какая-то из них могла быть мне знакома.

Вздохнула, понимая, что придется обратиться к дракону, потому что обработать рану действительно стоило.

— Долго будешь копаться?

— Я не знаю, чем надо обрабатывать порез.

Генерал выругался и встал, выдернул из моих рук склянки и не церемонясь, бросил в меня второй сосуд. Я поймала.

— Тебя вообще ничему не учили? Как можно не знать заживляющую настойку.

— Вот так! Очень просто… (потому что я из другого мира!) — но, разумеется, на последней фразе меня взял жуткий кашель, а горло перехватило. Я повалилась на кровать, не понимая такую реакцию, ведь раньше просто слова не вырывались изо рта!

Неужели де Гнус усовершенствовал заклятие.

— Ты что, решила сдохнуть раньше времени? Твою же мать!

Именно, была бы она тут, вам бы мало не показалось, дорогой зять.

Глава 14

Я чувствовала, как каждый вдох становится борьбой. Сердце колотилось в безумном ритме, стуча в ушах как барабан.

Моя грудь поднималась и опускалась в отчаянной попытке захватить воздух, но он казался слишком тяжелым, чтобы проникнуть в легкие.

Мои руки инстинктивно схватились за шею, пальцы впились в кожу, пытаясь облегчить невидимый спазм.

И в этот момент, почти угасающим взглядом, я видела его — Даррена, своего супруга.

Он стоял напротив. Его лицо было непроницаемым. Глаза холодными и безразличными.

Все его внимание было приковано ко мне, но никакой помощи, никакого движения к спасению он не делал. Казалось, он лишь наблюдал за моей агонией, не чувствуя ничего, кроме равнодушия.

«Да он и рад будет, если я умру», — вопило все внутри меня.

Вдруг раздался глубокий и тревожный звук горна. И только это заставило дракона оторваться от моего бьющегося в агонии тела.

И то только потому, что он начал спешно надевать на себя амуницию.

На грудь прыгнул Соломон и заслонил своим мохнатым телом фигуру Даррена.

Мой хранитель топтался по груди, будто бы это могло помочь мне вдохнуть живительный кислород.

Я завалилась на бок, упала с кровати. Кот соскочил и забегал рядом.

А я… видела, как Даррен не сделал ни шага в мою сторону.

Он бросил на меня лишь отрешенный взгляд своих голубых глаз и отвернулся. Распахнул створки шатра и в полной боевой готовности скрылся из виду.

Он оставил меня одну.

Невероятная боль и обида заполнили моё сердце.

Как он мог так беспечно относиться к моей участи?

И тут я сделала живительный глоток. Но тело еще помнило ужас кислородного голодания.

Я кашляла, судорожно втягивая воздух и не желая его выпускать. Слезы катились по лицу.

Я чуть не умерла.

А по лагерю в это время разносился тревожный клич.

На нас напали.

Я встала на колени, опустив голову. В лицо толкался Соломон. Даже на его наглой кошачьей морде было написано, как он испугался. Я взяла его в охапку и встала, поспешно направляясь к выходу.

И увидела то, чего боялась еще больше, чем первую ночь с ненавистным супругом.

Я боялась увидеть нежить, бич этого мира.

Твари атаковали, их жуткие крики смешивались с боевыми кличами воинов, воплями и металлическим звоном оружия. Вокруг началась суматоха. Драконы сбивались в кучу. Мелькали вспышки ледяной магии.

Нежить атаковала, и каждый воин должен был сражаться за свою жизнь.

Но Даррен так и стоял неподвижно.

Он словно почувствовал мое появление и повернул голову, бросая вымораживающий взгляд на меня.

Его глаза вспыхнули раздражением, а лицо вытянулось в маске гнева. Он отвернулся, а я обошла его.

Как бы мне ни было страшно, но следовало держаться его.

Он словно анализировал происходящее, прокручивая в голове все возможные варианты и последствия. Тогда его взгляд снова на мгновение скользнул в мою сторону. В его глазах я увидела бурю эмоций: разочарование и ненависть.

Что он видел во мне в тот момент? Слабость?

Неспособность постоять за себя в критическую минуту? Или просто чуждую ему уязвимость, которую он не желал признавать в своей жене?

Вдруг Даррен наконец-то нарушил своё бездействие.

Не произнеся ни слова, дракон резко обернулся и бросился в гущу событий, где его силы и умения были необходимы. Его фигура быстро растворилась среди бегущих и кричащих воинов, а я осталась наедине с моим страхом и одиночеством, пытаясь подавить в себе растущее чувство предательства.

Он снова выбрал не меня, выбрал битву.

А что делать мне? Я не умею биться, я не воин, и даже не феникс…

Как же хорошо, что я успела замотать ладонь, а кровь уже не текла. Плохо, что я беззащитна и муж не заботится о моей жизни. А еще кот на руках. Бестолковый и немой.

— И что нам делать, Соломон? — дрожащим голосом, прошептала я.

— Лезть на дерево!

— Ты говоришь? — я подняла его перед глазами.

— Не заговоришь тут! — проорал кот. — Беги скорее! А то сожрут нас твари. А я не вкусный! Мохнатый и костлявый и вредный и жить хочу-у-у! А-а-а-а! — заголосил он и начал вырываться из рук.

Я выпустила Соломона, и он приземлился на мягкие лапы. Вокруг творился настоящий ад!

— Ну и вонь! — кот вздыбил шерсть и крутил головой. — Ну и муженек тебе достался, скотина крылатая. Ну и мы не пропадем. Хрен им, сосулькам. Давай за мной.

И кот побежал, а я за ним.

Надеяться на спасение со стороны я не могла. Все только рады будут моей смерти.

Мы обежали шатры, миновали гущу событий. Соломон подобрал дерево, как раз то, где стояли привязанные лошади.

— Давай сюда! — скомандовал он, пока животные беспокойно ржали и стучали копытами, но были связаны на славу.

— Сюда же первым делом придут твари.

— Так закусят мясцом, а на нас не взглянут!

— Добрый ты котейка.

— Продуманный, хозяйка. Да и на спину хоть залезешь, а то все ветки высоко. Когтей же у тебя нет?

— Блин.

— Ага.

Я пошла в сторону своей лошади. Успокоила как могла, потом боясь, что грохнусь, взобралась ей на спину, оттуда с трудом устояв на спине, схватилась за ветку, и подтянулась.

Чувствовала себя мешком с картошкой. Взобралась на ветку, где уже беспокойно бегал Соломон.

— Нет, Ринка, нам тут не выжить. Как хочешь, но феникса надо вернуть.

— А то я