Во власти Приста - Кэсси Харт

Она была всем, что у меня было, и когда я потеряла и ее, то представить себе не могла, что когда-либо снова испытаю эти чувства любви и утешения с кем-то еще.

И вот я здесь, с миской мороженого, которое кое-кто мне принес.

Когда я проснулась немного после полудня, все вчерашние события навалились на меня с силой и затмили волшебный момент, который мы с Пристом разделили прошлой ночью. Мне нужно было что-то сладкое, что-то, что я люблю, чтобы успокоиться, поэтому спросила, есть ли мороженое. Если Прист и посчитал мою просьбу странной, он ничего об этом не сказал.

Через полчаса кто-то принес мне банку любимого мороженого с кусочками печенья. Видимо, в клубном доме не было мороженого, и Прист послал кого-то специально за ним.

— Тебе что-нибудь еще нужно? — Спрашивает он, сидя на своем месте и наблюдая за мной. — Скажи мне, если тебе что-нибудь понадобится, и я пришлю кого-нибудь.

— Все в порядке, — говорю я, отправляя мороженое в рот, и на этот раз, когда произношу эти слова, действительно имею их в виду.

Не знаю, в чем дело: в мороженом, в гиганте с татуировками, сидящем рядом со мной на крыльце, или в том и другом вместе, но я уже чувствую себя лучше.

Я отрываю взгляд от Приста и осматриваю окрестности. Когда мы приехали вчера вечером, у меня не было возможности все рассмотреть. Длинная огороженная подъездная дорожка проходит мимо крыльца, где я сижу, прежде чем разветвляется к нескольким хозяйственным постройкам. Территория вокруг дома и зданий чистая и ухоженная, но сама собственность окружена густым лесом. Дом огромный, не меньше трех этажей. Он обшит синим виниловым сайдингом и имеет крыльцо по периметру с несколькими креслами-качалками и качелями. Сады выглядят ухоженными, и все на удивление чисто. Совсем не похоже на то, что я ожидала бы от мотоклуба.

Пока я ждала свое мороженое, Прист объяснил, что дом служит главным центром клуба, клубным домом. Каждый в клубе может приходить и уходить, когда пожелает. Члены клуба, вступившие в него, имеют право жить в одной из многочисленных спален дома, которые распределяются по старшинству. Как президент клуба, Прист занимает главную спальню.

Члены клуба, у которых есть семьи, и все остальные, кто пожелает, живут в своих собственных домах, в клубном доме по большей части проживают только одинокие и новые участники. Кандидаты должны жить в клубном доме в течение целого года и несут ответственность за содержание имущества.

По средам все пятнадцать старших членов клуба, проживающих в этом районе, обязаны посещать церковь — собрание для обсуждения дел клуба. После этого весь клуб и их семьи, иногда сто человек или больше, собираются за клубным домом на пикник, если позволяет погода.

Прист также объяснил мне, что у него есть свой дом, где он живет со своей младшей сестрой. Но с тех пор, как она уехала в колледж, он живет в своей комнате в клубном доме, предпочитая быть в центре событий.

Хозяйственные постройки залиты солнечным светом, их яркий красный цвет выделяется на фоне голубого неба. Оглядываясь вокруг, замечаю тут и там элементы безопасности, такие как камеры и кодовые замки, и все это сносит мне крышу.

Возможно, я ожидала, что они будут жить в захудалом трейлерном парке с вымазанными маслом мужчинами, разгуливающими по территории, как показывают в фильмах, но это место организовано и эффективно. В нем также есть что-то гостеприимное и домашнее.

Издалека я улавливаю звук ревущих двигателей, и это заставляет мое тело дрожать. До вчерашнего вечера я никогда не ездила на мотоцикле, и теперь думаю, позволит ли мне Прист снова покататься с ним, если я скажу, что хочу.

— Как далеко мы от города? — Спрашиваю я вместо этого.

— Полчаса езды.

— Хм, — напеваю я, закрывая глаза, чтобы впитать утреннее солнце. — Интересно, разрешат ли мне посещать занятия без письма о зачислении и удостоверения личности. Вчерашний полицейский, вероятно, даже не подал отчет о подростках, которые меня ограбили.

Прист долго молчит, и я заставляю себя открыть глаза, чтобы посмотреть на него. Я в шоке, обнаружив, что его глаза блестят от злости, а челюсть сжата, будто он в шаге от того, чтобы не убить кого-нибудь, но не это заставило меня сесть прямо.

Меня поражает то, как мое тело реагирует на этот его взгляд.

Его глаза темные и холодные, и у них нет никакого права вызывать у меня дрожь в коленях и жар внизу живота.

Господи, с каких это пор мне нравятся большие и свирепые мужчины?

— Что ты сказала? — Рычит он опасно, и мои соски твердеют. Я задыхаюсь, смущенная реакцией своего тела на его грубый голос.

— Ч-что?

Мой взгляд опускается на его сжатые кулаки, и я с трудом сглатываю, вспоминая, как эти же мозолистые руки с таким мастерством ласкали мое тело… Я снова хочу ощутить их на себе.

Я называла его папочкой, когда он ласкал меня этим ртом, доводя меня до исступления. Хотел бы он сделать это снова? Господи, я дрожу, просто думая об этом.

Соберись, Скай!

— Ты только что сказала, что тебя ограбили. Я хочу, чтобы ты рассказала мне все, что произошло.

Влага растекается между ног, пачкая внутреннюю часть бедер, и я тереблю край своей одолженной футболки — второй, которую мне пришлось взять у Приста, после того как он порвал первую прошлой ночью — и борюсь с натиском чувств, овладевших моим телом. Я сжимаю бедра и широко раскрытыми глазами смотрю на Приста, пытаясь понять, что он мне говорит.

Он хочет… чего-то.

— Эээ… Я…

Мозг просто отключается. Понятия не имею, о чем мы говорим.

Я вижу, как двигаются его губы, черт возьми, я даже слышу слова, но мой одурманенный похотью мозг не может думать за пределами его глубокого грохочущего голоса и того, какое воздействие он на меня оказывает.

Сосредоточься!

Господи, я стараюсь. Я пытаюсь, но с