Запретная нота - Нелия Аларкон

В отличие от других учеников, которые хотя бы пытаются придерживаться школьных правил, Зейн не беспокоится. Он — ходячее нарушение дресс-кода, начиная с обтягивающей чёрной футболки, заканчивая засученными рукавами пиджака, джинсами и военными ботинками.

Нити его фиолетово-чёрных волос лениво падают на глаза.

Я складываю руки на груди, по позвоночнику пробегает тепло.

— И с чем же вы не согласны, мистер Кросс?

— Трагедия. История любви. — Он двигает барабанной палочкой взад-вперёд. — Не обязательно быть одной или другой. Это может быть и то, и другое.

— Любовные истории должны заканчиваться счастливо.

Мейзи — моя лучшая ученица, и она тоже соперница.

Её лицо хмурится.

— Эта пьеса заканчивается тем, что два главных героя умирают.

— Но они умирают из-за того, что безумно влюблены. Не может быть трагедии без романтики. Это все равно что секс на одну ночь без секса. — С лукавым блеском в глазах он непринужденно добавляет: — Ромео и Джульетта трахались, когда не должны были. Они знали, что может произойти, но все равно делали это. Даже если ты не называешь это любовью, ты должен признать, что это что-то близкое.

Горячие капельки пота скатываются по моей спине.

Ноздри раздуваются.

Зейн пристально смотрит на меня.

— Верно, мисс Джеймисон?

Моя грудь вздымается.

Сжимаю пальцы в кулаки.

Мейзи поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

Как и весь остальной класс.

Я предлагаю деревянную улыбку.

— Я думаю, именно поэтому «Ромео и Джульетта» не утратила своей актуальности и сегодня. Здесь есть что обсудить. А теперь, если мы перейдём к главе…

— Проваливай.

Мои глаза встречаются с небесно-голубыми глазами Зейна, и, клянусь, как бы светлы они ни были, я вижу, что тени собираются, как буря, чтобы завладеть его взглядом.

Моя спина напрягается.

— Мистер Кросс?

— Вы не ответили на вопрос.

Я сужаю глаза в ответ.

— И в чем именно заключался ваш вопрос?

— Влюбиться в того, кого не можешь иметь. В итоге теряешь все. — Его взгляд ласкает меня. — История любви или трагедия?

Остальная часть класса затихает, внимательно наблюдая за нашим обменом мнениями.

Я иду за свою парту и поднимаю планшет.

— В оригинальной поэме «Ромео и Джульетта» — подростки. Они сделали тот выбор, который сделали, потому что были молоды и глупы. Когда ты становишься старше, когда у тебя больше опыта, ты понимаешь, что нет такой любви, которая стоила бы того, чтобы потерять все.

Мейзи сдвигает очки на нос.

— Я согласна. Если это больно, если это трудно, если это заставляет тебя хотеть умереть, то это не любовь.

Головы качаются в знак согласия.

— Кто сказал? — Зейн крутит барабанные палочки. — А что, если боль делает удовольствие ещё слаще? Что, если отказ от себя хуже смерти?

У меня перехватывает дыхание и трясутся руки.

Быстро моргая, я поднимаю планшет, чтобы скрыть стук своего сердца.

— Все откройте свои книги. Мейзи, пожалуйста, начни со страницы 56.

Я заканчиваю лекцию, а взгляд Зейна все это время сверлит меня.

Звенит музыкальный колокольчик.

— Ваши задания будут в школьном приложении. — Говорю я. — А мистер Кросс…

Все замирают, когда я называю фамилию Зейна.

— Можно вас на минутку?

То, как я заканчиваю вопрос, заставляет его звучать как требование, а не как просьба.

Зейн задумчиво наблюдает за мной, не сводя с меня глаз. Я отвожу взгляд, не в силах скрыть профессионализм.

Студенты проходят мимо, провожая нас любопытными взглядами.

— До встречи, мисс Джеймисон.

Мейзи машет рукой.

Я киваю.

Когда студенты уходят, Зейн пробирается за ними.

— Куда это ты собрался?

Мой голос резок.

Мышцы плеч Зейна напрягаются, но не прекращает идти. Я в шоке, когда он закрывает дверь, запирает её и опускает жалюзи на стеклопакет.

Моё сердце бешено колотится.

— Держи дверь открытой.

Зейн поворачивается. В его взгляде мелькает разочарование, но потом он закрывает его тренированной ухмылкой.

— Я бы предпочёл, чтобы ты кричала на меня наедине.

— Мы не можем ничего делать наедине. — Огрызаюсь я. — Открой дверь.

— Нет.

— Зейн.

— Ты не представляешь, как часто я это представлял. Ты…просишь встретиться со мной после уроков. — Он пробирается к моему столу, двигаясь, как хищник на добычу. — Ты меня возбуждаешь, тигрёнок.

Я напрягаюсь.

— Не называй меня так.

Зейн подходит ближе. С фиолетово-чёрными волосами и чёрной футболкой каждый его шаг, кажется, собирает тени. Военные ботинки стучат по земле.

Он великолепный командир, только его армия — это тьма, скрытая в человеческом сердце.

Жестокий изгиб его губ заставляет меня нервничать.

Между братьями именнр Зейн чаще улыбается и шутит, но он не менее опасен. Не менее силен.

Я видела, как другие учителя трусят перед ним. Слышала шепот в гостиной. Говорят, что Джарод Кросс вернул эту школу к жизни после позорного скандала, который едва не разорвал Redwood Prep на части.

Говорят, что его сыновьям принадлежит вся власть в эту новую эпоху.

А мне все равно.

Зейн пересек черту в последний раз.

Я наклоняюсь к нему с огнем в голосе.

— Что, чёрт возьми, с тобой не так?

Его губы кривятся. Как всегда, невозмутимо.

— Что ты имеешь в виду?

На меня оседает красная дымка. Я так сильно хочу ударить его по лицу, что мои пальцы дергаются.

Я не должна позволять ему добраться до меня.

И я не должна задерживать его после уроков, когда о нас ходит столько слухов.

Но почему, чёрт возьми, нет?

Я ничего не добьюсь, если он будет продолжать в том же духе. Единственный способ вернуть себе уважение — это бороться за него.

— Ты знаешь, о чем я. Твоя маленькая речь на уроке!

— Я отстаивал свою позицию. — Он засовывает обе барабанные палочки в задний карман. — У тебя с этим проблемы?

— Я просила тебя никогда не упоминать об этом инциденте.

— Каком инциденте?

Он вскидывает бровь, его улыбка становится все шире и злее.

Я смотрю на него, надувая грудь. Отказываюсь говорить.

— Ты имеешь в виду нашу ночь вместе. — Он кружит вокруг меня, как акула. — Ту ночь, когда ты позволила мне прикоснуться к тебе так, как ни один ученик не должен прикасаться к учительнице?

При одном только упоминании этого слова боль между моих бёдер вспыхивает отчаянным адреналином.

— Ты думаешь, это шутка? — Огрызаюсь я.

— Тогда ты хочешь, чтобы я заплакал?

— Я хочу, чтобы ты повзрослел, чёрт возьми. — Рычу я. — Ты ведешь себя как ребёнок.

Его выражение лица меняется в одно мгновение. Из беспечного и самоуверенного он превратился в пылающего волка. Приближается ко мне, все его шесть футов с лишним