Хозяйка магической лавки 5 - Александра Черчень

слабосоленой красной радужной рыбы, рисовую кашу с тонкой пленкой подтаявшего сливочного масла и свежими ягодами. На золотистой большой тарелке полукругом были выложены ажурные блины, а рядом, в небольших емкостях икра – красная, черная и та самая – жемчужная. Одни деликатесы! Учитывая, что радужная форель обитает только в одном море, а жемчужная икра стоит… Да прилично стоит, учитывая, сколько ее на столе!

Интересные традиционные завтраки у аристократии, однако.

Я не торопилась. С удовольствием ела, отдавала должное блюдам и не видела смысла нервничать или торопить события. Леди Рейвенс достаточно четко дала понять чего стоит ожидать одной своей фразой «хочу соблюсти хотя бы видимость приличий». А какие серьезные разговоры недопустимы во время еды, или же не дай Единый ДО нее. Моветон, моветон…

Беседа началась только после того, как внесли поднос с кофейником, двумя миниатюрным чашками и небольшим блюдом с маленькими, будто игрушечными, пирожными.

Со всем этим удовольствием мы и устроились в креслах у окон.

Леди сделала глоток, прищурилась как кошка и начала светскую беседу:

– Все же кофе тут не лучший. Пожалуй, качественных зерен мне будет сильно не хватать…

– Думаете задержаться в долине?

– Полно, милочка… вы прекрасно понимаете, что мы с вами здесь надолго. Дела, в которые сейчас с головой ушел мой сын, быстро не делаются.

Угу, сложно по-быстренькому состряпать свое маленькое тоталитарное государство. Он же именно на это рассчитывает?

– Дела… – эхом повторила я. – Они вас не смущают? Его цели и методы их достижения.

– Смущают, разумеется, – спокойно признала леди Рейвенс. – Хотя я не знаю большую часть. Но о многом догадываюсь.

– И все? Легкий дискомфорт это все, что вы по данному поводу испытываете? Рейанар же… убивает. Много убивает.

– И будет убивать еще больше, – леди откусила пирожное. – А вот сладости тут неплохи, да.

– Вы очень буднично об это говорите.

Чего мне стоило не рявкнуть ей это прямо в лицо, знали только высшие силы.

– У меня было время смириться, – тонко улыбнулась она. – И у тебя будет. Все же, милая Адель, тебе стоило расставаться с Реем тогда, когда я тебе это предлагала.

– Считаете, помогло бы? – мрачно спросила я.

– Нет, но тогда ты была бы менее ценным призом. И спокойно умерла бы, отправилась на следующий круг перерождений, как и все остальные девочки. Иногда это благо…

– Пожалуй, я порадуюсь перспективе покоптить это небо немного еще.

– Наивная, – она улыбнулась и, отставив чашку, спросила. – Ты что-нибудь знаешь, о «виарта морте»?

– Не уверена, что знакома с выражением…

– Значит, твоя магическая книга еще не говорила с тобой об этом разделе ритуальной магии… Ну ладно, подойдем к вопросу с другой стороны. Благо этот ритуал настолько часто использовался, что пророс во многие сказки, став практически фольклором. Его называли «отдай то, что любишь».

Сначала я хотел помотать головой, сказать, что не понимаю, о чем она, даже рот открыла. А потом… в голове, словно картинки высвечивались, воспоминания о тех старых, даже древних, сказках, что читала мне мама.

Одна из их запомнилась особенно сильно.

Много-много тысяч лет назад, когда в дремучих лесах еще жили волшебные эльфы, ими правил король Тиниан. И как водится в сказках, Тиниан был лицом прекрасен, а сердцем черен.

Король был одержим двумя вещами: своей дочерью Мираэль, а также мечтой жить не просто долго, а вечно. Он вел изыскания и стал самым сильным алхимиком своего народа, хотя трансмутация как таковая в среде эльфов не особо приветствовалась. Если верить учебникам о вымерших расах, конечно. Спросить уже не у кого.

Но алхимия оказалась не в силах исполнить мечту короля. И потому он обратился к великим силам. Не боги, не демоны, а нечто непостижимое. То, чему нет названия, но есть их след – в истории, в преданиях и легендах. Высшие – те, что живут выше нашего мира и мира Богов.

И воззвал Тиниан. И откликнулся Высший. И сказал, что может выполнить желание верховного из эльфов.

Вот только у всего есть цена.

И за свое желание король должен уплатить сполна. Отдать самое дорогое. То, что он любит больше всего на свете.

Три дня и три ночи думал король, чем же платить ему за вечную жизнь.

Венец Власти – символ его государства? Свой меллорн, к которому всегда приходил в пору отчаяния, и дерево помогало, поддерживало и делилось силой? Или быть может верный меч, что прошел через сотни сражений и не знал поражения в сильной руке?

Что же он любит больше всего?

Задал он себе этот вопрос вслух. Задал и упал взор его на играющую посреди тронного зала младшую дочь Мираэль. И понял, что больше всего на свете он любит именно ее.

Черное время настало для сердца короля.

Судя по легенде, семь дней и семь ночей мучался Тиниан, а после решил, что его цель важнее любви.

И позвал он свою младшую дочь в подвалы, да и… в общем, попрощался. С пользой для себя.

Чему сказка учила детей, я так и не поняла. В подвалы с папой не ходить?

А вот чему взрослых – было интереснее. Но тогда я еще не могла про это размышлять.

Сейчас же леди Рейвенс терпеливо ждала, не сводя с меня зеленых глаз.

– Я вспомнила сказку, про эльфийкого короля Тиниана.

– Да, это один из первых исторически зафиксированных примеров «виарта морте», – кивнула леди. – На самом деле ключевым в нем является обращение к высшей сущности. Божественной сущности. Князю Тиоса.

– А с каких это пор князья у нас божества?.. Я считала, что они просто руководители кланов.

– Да, князья стоят во главе своих сообществ, но делают это по праву сильного. Понимаешь? – она перебрала пальцами в воздухе. – И они не божества. Сущности. Это другое. В нашем мире таких тоже немало, но они, в отличие от Тиоса, не участвуют в делах смертных и практически не откликаются на зов. Кроме тех, кто находится в статусе официальных богов, такие как Единый в нашей стране, например.

– Получается, наши колдуны, за неимением высших покровителей в родном мире, стали обращаться к Тиоским?

– Да, благо сопряжение миров идет очень давно. И князья весьма быстро поняли, что подобное сотрудничество может быть выгодно.

– Чем? Я понимаю, что принц Инквиз мог предложить тогда простым смертным из Тиоса, но если речь про существ такого высокого порядка…

– Не сравнивай князьков из Тиоса и таких богов, как Единый, – отмахнулась леди. – Все равно что уровнять бога всех морей Тириона и духа из ручья. И то и то высшие стихийные силы, но какова разница.

– И все же вернемся в началу вашей истории. Так что вы ему предложили?

– Самое дорогое, что есть у горячего сердца живого существа? – насмешливо хмыкнула леди. – Моя юная девочка, божественные сущности словно сосуды. От природы – полые. Могущественные и совершенно пустые. Не способные на любовь как таковую, но вечно голодные до эмоций. Что есть по-твоему вера? Любовь к своему божеству. Но это чувство обычно весьма… так сказать, умозрительно, без конкретики. Повседневная пища. Сытная, но не особо вкусная. А вот адресная любовь – это деликатес.

– Звучит как кощунство, – осторожно сказал я.

– От тебя нет смысла чего-либо скрывать, – повела плечами леди. – Я знаю не понаслышке. Род Рейвенсов древний, и ведет свое начало от одной из божественных сущностей нашего мира. Некогда он снизошел до смертной девы. От нее осталось много записей, которые сейчас стали реликвиями. В том числе ритуал «виарта морте». Он не сложный на самом деле…

Ее глаза затуманились, и она замолчала. Тишина длилась и длилась, становясь тяжелой и давящей. И я сказала это просто для того, чтобы поддержать беседу.

– Вы говорите об этом, словно сами пробовали.

И я не рассчитывала на ответ, тем более на такой.

– Ты поняла все верно. Я действительно проводила этот ритуал. Много лет назад. Для Рейанара. Ради Рейанара.

– Что? – ошеломленно переспросила я.

– Ты все верно услышала, не прикидывайся.

– Но кого же вы отдали?

– Мужа. Любимого мужа, – ее взгляд чуть передернулся темной пленкой, а губы тронула легкая, нежная улыбка. – Мы познакомились с ним еще в пору моей юности. Он преподавал у меня франкийский.

– Учитель-гувернер?

– Верно. Но моя семья