Соблазнитель - Элин Пир

— Хорошо. — Я наклонилась, чтобы поднять еще несколько веревок, но это было ошибкой, потому что Финн подошел чуть ближе, и, приподнимаясь, я практически уперлась в его промежность. Он сделал это нарочно и усмехнулся, когда увидел, как я разволновалась.

«Сохраняй спокойствие», — напомнила я себе и копнула глубже, чтобы запастись терпением.

— Почему бы тебе не лечь на кровать, чтобы Ханс мог тебя привязать?

Ханс, стоящий рядом со мной, нервно переступил с ноги на ногу.

— Мне как-то не по себе. Афина, ты уверена, что согласовала это с Изабель?

Я отвела Ханса в сторону и понизила голос.

— Как я тебе уже объясняла, мы оказываем Финну услугу. Это будет всего-навсего легкая версия того, что он сделал со мной, но цель состоит в том, чтобы пробудить в нем чувство сопереживания.

Ханс потер лицо, стараясь не размазать макияж.

— Хорошо. Я просто никогда раньше не делал ничего настолько непристойного.

— Разве тебя раньше не просили кого-нибудь удержать? Как наставник, ты наверняка встречал сумасшедших людей.

Ханс нахмурился и оглянулся на Финна, после чего пробормотал:

— Это другое; связывать человека, который не представляет угрозы, мне не по нраву.

— Эй, когда вы, дамочки, закончите там шептаться? — законючил Финн. — Дело не в том, что я тщеславен или что-то в этом роде, но поскольку вы, два вуайериста, настаиваете на моей наготе, должен предупредить вас, что я замерзаю, а мой член скукоживается с каждой секундой.

Это было так типично для Финна — относиться ко всему легкомысленно, но я отказывалась смотреть вниз, дабы убедиться, что он прав.

— Мы сделаем это вместе, — прошептала я Хансу и погладила его по руке. — Поверь мне, это станет для него духовным уроком, за который он поблагодарит нас позже.

— Надеюсь, что ты права, — выдохнул Ханс, его грудь приподнялась в глубоком вздохе.

Ни у Ханса, ни у меня не было большого опыта в узлах, но когда я сосредоточилась на ногах Финна, а Ханс — на его руках, нам удалось привязать Финна к кровати.

— Предатель.

Ханс отпрянул, услышав жесткое обвинение Финна.

— Какой мужик станет помогать женщине угнетать другого мужика? Мы должны действовать сообща против нее, но ты предпочитаешь быть ее маленьким приспешником, да?

— Мне очень жаль. В мои намерения не входило причинять тебе боль, — произнес Ханс слабым и извиняющимся тоном.

— Не позволяй ему морочить тебе голову, Ханс, — предупредила я. — Финн вызвался на это добровольно, и он может уйти в любое время.

— Что делает вашу затею еще более жалкой, — отметил Финн и поднял руки, чтобы продемонстрировать, насколько свободно были завязаны веревки. — Без обид, народ, но у вас это плохо получается.

Его комментарий вынудил меня затянуть веревку на его ногах, а когда Ханс отошел от кровати, я затянула веревки на его руках.

— Афина, — прошептал Финн, пока я стояла над ним, сосредоточившись на последней веревке. — Посмотри на меня.

Мое сердце учащенно забилось, когда наши взгляды встретились.

— Что?

— Помнишь наш разговор в тот день, когда тебя отпустили?

— Нет, — отозвалась я, потому что не хотела вспоминать.

— Мы собирались провести эксперимент и выяснить, понравится мне или нет, если ты меня принудишь. Ты предположила, что сможешь меня связать и поступить со мной так, как тебе вздумается.

Я приподняла бровь, но ничего не сказала.

— Так вот в чем дело? — спросил Финн елейным голоском. — Все это время ты задавалась этим вопросом, а теперь хочешь знать наверняка? Или дело не столько в демонстрации силы, сколько в сексе со мной? Тогда, все, что тебе нужно сделать, это попросить.

Закрыв глаза, я покачала головой, чтобы показать, насколько он смешон.

— Нет, серьезно, Афина, я трахну тебя, когда захочешь. — Подразнивающая улыбка на физиономии Финна стала шире. — Само собой, из-за твоего дурацкого проклятия мне бы это не понравилось, но ты могла бы считать это благотворительностью с моей стороны.

Я цокнула языком по небу и отошла от кровати.

— Я задел твою гордость? — усмехнулся Финн. — Прости, милая, я не хотел. Тебе станет легче, если я признаюсь, что, когда трахал двух жительниц Родины, то на самом деле думал о тебе?

Мое тело примерзло к полу, спину сковало, прежде чем я медленно повернулась, чтобы посмотреть, серьезно ли он.

— Что ты делал?

Он посмотрел мне в лицо и снова произнес эти слова.

— Я думал о тебе.

— Лжешь.

— Я бы хотел, но это правда, — настаивал он.

Радуясь, что он не мог видеть, как колотится мое сердце, я снова повернулась к нему спиной.

— Засыпай, Финн.

— Но я не устал, — заныл он у меня за спиной, но я уже спускалась по лестнице.

— Вернись, Афина, мне нужно отлить.

Чувствуя себя самым подлым человеком в мире, я воспользовалась его собственными словами с нашей второй проведенной ночи вместе и бросила их через плечо.

— Тебе же хуже, придется терпеть.

Глава 5

Первая ночь

Афина

Когда я спустилась вниз, Ханс был на кухне и готовил чай.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, учитывая обстоятельства, в порядке. — Я подошла и прислонилась к кухонной стойке, задав очевидный вопрос: — А ты? Ты в порядке?

Он искоса бросил на меня взгляд и налил горячей воды в чайник.

— Похоже, я не очень нравлюсь Финну, — сказал он и понуро опустил голову. — И если честно, он меня немного пугает.

— Да, северяне пугают, — согласилась я.

— Осторожно, горячо. — Ханс протянул мне одну из чашек и прислонился к стойке рядом со мной. — Конечно, нас проинформировали о них, но ты не можешь по-настоящему быть готов, пока не встретишься с одним из них лично. — Он подул на свою чашку и нахмурился. — Я имею в виду, что любой будет сбит с толку, встретив человека, который говорит по-английски, но все, что выходит из его рта, звучит как нечто иноязычное.

— Ты о его ругани?

— Дело не только в этом. — Ханс выглядел задумчивым. — Просто его поведение довольно странное; я никогда не изучал иронию и сарказм, поэтому мне трудно понять, серьезен он или нет.

— Ты удивишься, но Финн — один из самых приятных северян.

У Ханса отвисла челюсть.

— Приятных?

— Да, я встречалась с правителем и его братом, и оба оказались намного более безжалостными и взрывоопасными, нежели Финн.

Ханс покачал головой, слегка нахмурившись.

— Как они могут так жить? Они, наверняка, несчастные люди.

— Не суди, да не судим будешь, мой друг. Северяне, вероятно, чувствуют то же самое по отношению к нам.