Соблазнитель - Элин Пир

Глава 3

Условие

Финн

— Сколько лет твоему беспилотнику? — спросил я и оглядел внутреннюю планировку, которая была минималистичной и изношенной.

— Это не мой беспилотник, это общественный беспилотник, и это одна из наших S-моделей, — проинформировал Ханс тихим голосом. — Они были введены в эксплуатацию около десяти лет назад и немного больше и новее старой T-модели.

— Буква «S» означает «медленный»? — Я задал этот вопрос, потому что было смешно, как медленно летел данный беспилотник. — О, погоди, мимо нас только что пролетела птица?

Ханс по наивности выглянул в окно, и я рассмеялся. Он идеально вписывался в образ сосунка с Родины своей женственной внешностью и доверчивой натурой.

— Ясно, — произнес он и улыбнулся. — Ты пошутил насчет птицы.

— Я? Нет, я никогда не шучу. Все, что я говорю, — факт, на самом деле даже нет необходимости это обсуждать, так как я почти уверен, что всегда прав.

Ханс натянуто мне улыбнулся.

— А этот беспилотник не может лететь быстрее? — спросил я и нетерпеливо постучал ногой по исцарапанному полу.

— Боюсь, что нет, — ответил он. — Беспилотник снабжен регулируемым ограничителем скорости, лучше соблюдать осторожность, чем торопиться. — Он указал на информационную строку в нижней части окна. — Мы достигнем пункта назначения через девяносто четыре минуты.

— Знаешь, в Северных Землях большинство беспилотников — это гибриды, которыми можно управлять вручную. Мы используем их для соревнований, а для выездов за пределы города ограничений скорости нет. Они больше, комфортабельнее и с гораздо меньшим количеством патины. Думаю, дело в том, что беспилотниками пользуются все кому не лень, а не один единственный владелец.

— Наверно, ты прав, — согласился Ханс и начал задавать мне вопросы о нашей жизни в Северных Землях.

Когда мы приблизились к дому Афины, я наклонился вперед и прищурился, чтобы разглядеть странное здание вдалеке.

— Какого хрена?!

Ханс искоса взглянул на меня.

— Ты никогда раньше не видел голландскую ветряную мельницу?

— Да, но только в книгах и фильмах. На кой черт они вам понадобились в наши дни, в наше время?

Пониженная скорость беспилотника дала мне время изучить сельский пейзаж и рассмотреть ветряную мельницу, возникшую перед нами.

— Мы строим их не из-за их энергоэффективности, — улыбнулся Ханс. — В наши дни есть гораздо лучшие способы получения энергии, но для нас они служат символом.

— Символом чего?

— Наши священнослужители и жрицы всегда живут на голландских ветряных мельницах. Я забыл почему, но я знаю, что есть причина, и это облегчает их поиск.

Я указал прямо перед собой и нахмурил брови.

— Афина живет там?

— Да.

— За городом?

— Да. — Он нахмурился, как будто не понял моего вопроса.

— Но разве священнослужитель не должен помогать людям, разве люди не живут в городе?

— Поездка на беспилотнике занимает не так много времени, — отметил Ханс.

— Она живет одна или она член секты?

— Секты? — Ханс покачал головой, будто не понял, что я имею в виду. — Я никогда не встречался с Афиной, но, насколько я знаю, она живет одна.

Я увидел Афину еще до того, как беспилотник приземлился. Она стояла в дверях ветряной мельницы, одетая в простое темно-зеленое платье, и наблюдала за нами, когда мы вышли и подошли к ней.

Как я мог забыть, какой она была красивой? Меня сбило с толку то, что ее глаза были полны скорее любопытства, чем обиды. Неужели она забыла, каким козлом я был по отношению к ней?

— Да пребудет с тобой мир. — Ханс улыбнулся и шагнул вперед, чтобы взять ее за руки.

Десять секунд, которые заняло их формальное приветствие, дали мне время оценить яркий цвет ее рыжих волос, сияние ее кожи и веснушки, которые до сих пор обескураживали. Не верилось, что ей тридцать лет, как она мне говорила.

— Да пребудет с тобой мир, Финн. — Афина встала передо мной и протянула обе руки.

Я колебался, но взял ее за руки и встретился взглядом с женщиной, которая стояла между мной и сексуальным удовлетворением. Ее проклятие прозвучало в моей голове так, как звучало уже тысячу раз. «Дело сделано. Я позаботилась о том, чтобы ты никогда не нашел удовлетворения с женщиной. Никогда!»

— Добро пожаловать ко мне домой, — произнесла Афина и указала рукой на дверь. — Не зайдете внутрь?

Я посмотрел в сторону Ханса.

— Не мог бы ты оставить нас наедине?

Он кивнул. Поблагодарив его, я вошел в круглое здание.

— Ух ты, здесь действительно здорово.

— Почему в твоем голосе слышится удивление? — спросила Афина, подойдя к круглому столу и сев за него.

Не ответив на ее вопрос, я спросил:

— Почему ты не сказала мне, что живешь на ветряной мельнице?

— Есть много вещей, о которых я тебе не говорила.

— Да, но почему ветряная мельница?

— Ветряная мельница символизирует энергию, которая соединяет всех нас. Я не уверена, кто положил начало традиции, согласно которой жрицы живут на ветряных мельницах, но она восходит сразу после окончания Токсичной войны. Выжившие в той роковой войне согласились с тем, что именно разделение заставило страны воевать друг с другом, и единственным путем к светлому будущему станет совместная работа. Иначе не будет ни их, ни нас. В результате все страны превратились в одно большое единство под названием Родина, и все религии были запрещены.

— Знаю, но это не объясняет ветряную мельницу.

Афина одарила меня терпеливой улыбкой.

— Когда все религии запретили, те немногие церкви, которые пережили войну, были разрушены. Я понимаю мотивы этого решения, но запрет религии оставил огромную дыру в жизни многих людей, и последствия были разрушительными.

— В конечном итоге, Совет вновь объявил нас богословами, на этот раз без проповедей и религиозных доктрин. Наша работа заключается не в том, чтобы указывать людям, как жить, и мы не говорим о рае и аде.

— Тогда о чем вы говорите?

— Мы говорим о сути каждой религии.

— Какой именно сути?

— Разумеется о любви, — сказала она с улыбкой. — Сначала нас называли духовными советниками, но в итоге победило слово «жрица». Мы, современные священнослужители, говорим о связи, единстве, принятии, прощении и любви. Мы стремимся расширить возможности людей и дать им ощущение цели в жизни.

— Звучит так, будто вы создали свою собственную религию.

Афина улыбнулась и покачала головой.

— Я понимаю твою точку зрения, но мы не проповедуем и не навязываем какую-либо доктрину о том, как жить, думать или чувствовать.

— Нет, держу пари, что не навязываете. Но ваш Совет делает это за вас своими правилами и законами. — Я неторопливо подошел,