Первое правило семьи Райс - Оксана Гринберга

Увидев его, мне внезапно стало нехорошо, и я, не выдержав, отвернулась.

Заморгала, шумно вздохнула, пытаясь прийти в себя. Заодно еще и обругала себя за то, что поддалась на уговоры Кая и Брасса.

Зачем я вообще сюда пришла⁈ Что может быть «интересного», по их словам, в том, что у человека вот-вот отнимут жизнь этим самым топором?

Пытаясь успокоиться, я принялась отряхивать подол, затем снимать с волос паутину. Платье и обувь — мои единственные сапожки! — от нечистот я все же уберегла, а про голову забыла.

Зато Брасс защиту ставить не стал, и сейчас от него несло так, словно он заночевал на скотном дворе.

Маг стоял рядом и крутил головой, тревожно щурясь. Мне казалось, что почувствовал то же самое, что и я.

Вибрацию толпы.

Здесь было слишком много людей — молодые, пожилые, дети.

И еще среди них были маги. Очень много магов!

И — лица, лица, лица. На этой площади собралось в сотню… Нет же, в тысячу раз больше человек, чем я видела в Калинках за всю свою жизнь!

Заодно я чувствовала, будто бы над нами сгущались тучи, хотя небо было чистым, без единого облачка. Но при этом я инстинктивно ощущала приближающуюся магическую непогоду.

Тут меня толкнули в бок. О, Трехликий, почему я снова забыла о защите⁈

— Что ты рот раззявила, дурында⁈ — рявкнула на меня полная, румяная лоточница. — Прочь с дороги! Пирожки! Пирожки!.. — завопила во весь голос. — Горячие пирожки во славу короля Ийседора!

Растерянная, я отшагнула в сторону, и тотчас же кто-то толкнул меня в бок. Рыкнул недовольно, на что я снова отстранилась, пропуская нахала.

Развернулась, испугавшись, что потеряюсь в толпе, и… уткнулась носом в расшитый золотыми нитями черный дублет.

— Поосторожнее! — раздался приятный мужской голос с едва уловимым акцентом, и я изумленно выдохнула.

Подняла голову — какой же он все-таки высокий! — и уставилась на… никого иного, как на недавно спасенного мною Райара Кеттера.

— Мири⁈ — он тоже меня узнал, но на красивом лице лорда Кеттера особой радости я не заметила.

Впрочем, с чего бы ему радоваться? Вот еще, встретил сокровище с косичкой в простеньком платье!

Пусть с помощью магии я и привела его в порядок и даже сотворила небольшую иллюзию… Оборки по подолу, вышивка на лифе — подсмотрела вчера у одной девицы в таверне, и мне тоже захотелось быть красивой и нарядной. Но по сравнению с разодетыми горожанками, пришедшими поглазеть на казнь истинного короля, моя одежда выглядела совсем уж простенькой.

Впрочем, даже без красивых платьев, лент и драгоценностей Брасс постоянно засыпал меня комплиментами, твердя о моих губах, глазах и волосах.

Глупый, он ничего не знал о четвертом правиле семьи Райсов и о том, что я не собиралась ни в кого влюбляться.

Тягла почему же, глядя в мужественное лицо лорда Кеттера, я и сама, кажется, стала о нем забывать?

— Мири, как ты здесь очутилась? — недовольным голосом произнес тот.

И мне это не понравилось.

— Также, как и вы, милорд! — ответила ему излишне любезно. — Пришла посмотреть на казнь Имгора Гервальда. Такая радость и повсеместный праздник, вы не находите? — Но тут же спохватилась: — Кстати, как ваша рана?

— Я в порядке. Мири, тебе здесь не место! — безапелляционно заявил он, а я…

Не успела я рассердиться окончательно, как неподалеку раздались звуки труб, и все дружно повернули головы.

Вот и я тоже повернула. Затем прищурилась на солнце, пытаясь разглядеть.

С холма — нет, не с того, где находился королевский дворец, а с того, где стоял мрачный бастион Центральной тюрьмы, — по направлению к Ратушной площади двигалась процессия.

Пусть я не была такой высокой, как лорд Кеттер, и спины людей закрывали мне почти весь обзор, но я не сомневалась в том, что в железной клетке, окруженной сотней солдат и несколькими боевыми магами, везли короля Имгора.

На публичную казнь, на которой его брат, король Ийседор, не счел нужным присутствовать.

— Живо убирайся отсюда! — негромко приказал мне лорд Кеттер. Посмотрел на Кая, затем на Брасса. Кивнул, узнавая: — Забирайте ее отсюда и уходите! Скоро здесь будет слишком жарко!

* * *

Я не знала, что именно у заговорщиков пошло не так.

Быть может, они не рассчитывали, что короля Имгора станут охранять слишком много сильных магов, и те будут готовы пресечь любую попытку похищения.

Либо на Имгора Гервальда тоже пало проклятие королевы Мириам, обрекая на провал все связанные с ним планы и начинания.

Я этого не знала и узнавать не собиралась. Первое правило семьи Райс — держаться подальше от всего! А заодно не вмешиваться, не доверять, ну и так далее.

Но, пообещав Райару Кеттеру убраться с площади, исполнять его приказ я не спешила. Вместо этого замерла с друзьями возле прохода между домами — того самого, из которого мы выбрались полчаса назад. И мы были готовы юркнуть в него обратно, как только наступит обещанное «жарко».

Ждали, а заодно я пыталась уговорить себя, что не нарушаю данное папе обещание.

Не вмешиваюсь и не показываю — вместо этого стою себе в сторонке и наблюдаю за тем, как над площадью продолжали скручиваться в тугие узлы магические потоки.

Вернее, они сворачивались над головой у замершего на помосте высокого, рыжебородого мужчины в длинной белой рубахе и холщовых штанах, дожидающегося собственной казни.

Заодно я рассматривала истинного короля.

У Имгора Гервальда оказались крупные, благородные черты лица — широкий лоб, внушительный нос, уверенные губы и гордая посадка головы.

Он был плечист, крепко сложен и ничем не выдавал того, что его может тревожить собственая судьба. Стоял и спокойно смотрел на собравшихся на площади людей.

Зато толпа волновалась, дожидаясь обещанных развлечений.

Обвинитель тем временем зачитывал Имгору Гервальду приговор, и тот слушал, не перебивая, о собственном «предательстве и множественных преступлений против истинного короля Центина Ийседора Гервальда».

Тут толпа заволновалась еще сильнее. Все знали — истинный король сейчас стоит раз перед ними, а во дворце с золотыми куполами, сверкающими на утреннем солнце, давно уже обитает узурпатор.

Но Имгор молчал и все также смотрел на свой народ.

На тех, кем он должен был править, получив престол от старшего брата. Глядел на толпу, с извращенным любопытством ожидавшую, когда взлетит огромный топор одетого в красное палача, и с плахи скатится рыжебородая голова.