Любовь сводящая с ума - Riki Taver

Мне даже кажется что я смирилась со своей участью. Только боль все не хочет отпускать и знание того кем я была.

А так уже даже начала читать книги, которые мне быстро надоедали и копаться в телефоне.

Ничего не приносило покой, только мечты опять попасть в свои сны. Которые первый раз с двенадцати лет оставили меня в покое.

Четыре месяца спустя…

Сегодня первый день когда мне позволили подняться и сесть в инвалидное кресло.

Кости не хотят срастаться и идет сильное воспаление, врачи не понимают с чем это связано, да и разговаривают только с мамой, со мной никто больше не общается без необходимости.

Предлагали ампутацию, но мама закатила скандал, и они отстали и закрыли эту тему.

Ну и поднималась естественно не я, а меня подняли и пересадили в чёртово кресло

А потом прогулка на улицу, этот день действительно стал для меня глотком свежей воды в моём болоте отчаянья, в которое я сама себя и посадила.

Мама уже со мной не разговаривает, так как знает что я не отвечаю, а отец уже и не приходит около месяца.

Он в обиде, а если папа обиделся заслужить его прощения будет очень не просто.

Мама медленно везет меня по тропинке среди деревьев и молчит.

Какая же я поганая дочь, постепенно начинаю осознавать это, то и дело поднимая голову и смотря в постаревшее и очень уставшее лицо мама.

Да Милиса ты ничтожество, но ведь никто в этом не виноват кроме самой меня.

Тем более мама, которая всё это время была рядом и всегда поддерживала.

А ты раза за разом истерила и вела себя как последняя эгоистка. Которая только и думала что о своей проблеме.

И не обращала внимание, какого самому родному человеку видеть как ее дочь заживо себя убивает.

— Мам?

— Что Милис?

Мама сразу же засуетилась и обошла коляску заглядывая мне в глаза, которые опять заволокло слезами.

— Что-то болит? Что случилось?

— Я… люблю тебя…

Уже захлебываясь слезами говорю ей и меня крепко прижимают к самому родному, к самому дорогому, для меня человеку во всей вселенной.

— Маленькая моя, я тоже тебя люблю.

— П... прости меня… я… я такая плохая дочь...

Она отстраняется и обхватывает лицо ладонями, стирая мои слезы с щек. И тоже плача говорит то, что мне сейчас действительно нужно больше чем воздух.

— Ты самая лучшая, самая любимая и самая долгожданная дочь. У всех бывают проблемы в жизни и всем нужно время чтобы их преодолеть. Помни, пожалуйста, что для меня, ты самая лучшая в мире была, есть и будешь. А ноги они заживут я точно уверена.

Раскрываю руки и крепко обнимаю плачущую маму.

Да, я буду танцевать всем назло в этом мире, а если и не буду, то найду чем себя занять.

И постараюсь больше никогда не огорчать родителей.

Уже успокоившись и сидя возле лавочки, смотрела как мама раз за разом скармливает мне свои пирожки и улыбается самой счастливой улыбкой в мире.

И от этого мне на душе стало так хорошо. Первый раз, за эти месяцы я кушала и действительно наслаждалась этим процессом.

— Мам, папа сильно обиделся?

— Не переживай, мы его быстро избавим от всех обид. Ты только больше не замыкайся в себе, мы рядом и вместе мы со всем справимся, ладно?

Киваю ей и виновато улыбаюсь.

Как же я люблю их и я про это совсем забыла, замыкаясь на своих ногах и своей беде.

6 глава

6 глава

Шесть месяцев после аварии...

Сегодня я еду домой, мама и папа с утра пораньше приехали и донимали врача чтобы меня забрать. Как ни странно после того как я помирилась с мамой и вроде пришла в себя все начало налаживаться в плоть до костей которые начали быстро восстанавливаться.

Единственной проблемой осталось то что я больше не могла много кушать и очень сильно худела, витамины всякие фрукты и овощи все это просто не лезло.

Не зря говорят что беда приходит не одна. И вот когда одна болячка стала заживать вторая просто не хотела отпустить меня, а продолжала, тянула на дно.

— Милиска собирайся мы едим домой.

В палату залетает веселая мама и быстро выгребает что надо из тумбочки закидывая все в сумку. Последняя остаюсь я, сижу на койке и жду когда мне помогут одеться.

Мама достает мое любимое платье в горошек и по мастерски одевает его на меня и тут приходит понимание, что я превратилась в анорексичка, грудь фактически исчезла и платье висело бесформенным мешком ноги превратились в кости обтянутые кожей и все в шрамах и швах.

На глаза опять наворачиваются слезы от обиды и ненависти на когда-то близких мне людей…

— Мам может найти какого-нибудь врача, я есть не могу и… и вес… он…

— Милис конечно найдем, не все сразу ты поправишься. Только не расстраивайся ладно?

Киваю и стираю слезы. Мама с мед сестрой мне помогли пересесть в кресло и повезли на выход где меня ждало инвотакси слез сдержать не получается и я всё-таки разревелась.

Мама успокаивает, и крепко обнимает говоря что это временно и все наладится и я верю ей, хочу верить.

Когда едим по городу не могу оторвать глаз от улицы людей спешащих по своим делам и домов. Как же я соскучилась по движению по бегу, по балету.

Тяжело вздыхаю и ставлю перед собой цель во что бы то ни стало встать на ноги и опять танцевать.

Год спустя…

Врач не соврал я действительно встала на ноги только через боль и хромая день изо дня тренировки с человеком который помогал и делал массаж когда ноги сводило судоргами от нагрузки.

Кости фактически раздробило. Только мне могло так повезти попасть под камаз и это действительно чудо, что я тогда выжила.

И сейчас я низачто не расстанусь со своей жизнью.

Все проходит и проблемы тоже да танцевать я больше не могу, не могу даже вытянуть носок, но я жива и это главное. Главное то, что мама улыбается, и здорова, главное, что отец простил и устраивает заезды на инвалидной коляске со мной на скорости и веселится. Хотя коляской я уже давно не пользуюсь, она осталась как воспоминание того что со мной случилось и через что я прошла.

А потом нас обоих ругает мама за эту коляску и за то