Коварная одержимость - С. Массери

– Чувак, ты в порядке? – спрашивает меня Грейсон. Медленно качая головой, я встаю.

Я знаю, что между ними произошло нечто похожее. Отношения Вайолет и Грейсона начались с этого чертового туалета. Но с Аспен все будет по-другому. Я иду туда, чтобы закончить то, что еще даже не началось.

Без раздумий я следую за ней в женский туалет, где застаю ее у раковины. Услышав, как открывается дверь, Аспен поворачивает голову, но не прекращает мыть руки. Я пригибаюсь, чтобы проверить, все ли кабинки пусты, а затем запираю дверь.

– Что ты делаешь?

Я ненавижу ее голос, ненавижу ее голос, ненавижу ее голос.

Произнеси эти слова еще несколько раз, и, возможно, они станут правдой.

– Ты помнишь меня? – Я делаю шаг вперед. – Скажи мне.

– Да. – Ее глаза широко раскрываются, и она оглядывается по сторонам. – Мы встречались на вечеринке, в доме…

– В доме у озера, – заканчиваю я. – Но ты ведь и раньше знала, как я выгляжу, не так ли?

Аспен вздрагивает, и этого достаточно, чтобы подтвердить мое предположение. Протянув руку, я запускаю пальцы в ее волосы и больше всего на свете удивляюсь тому, что она не отталкивает меня, а, напротив, позволяет мне обхватить рукой ее затылок и запрокинуть ее голову назад.

– Расскажи мне, – шепчу я ей на ухо, – каково тебе было жить в моем доме и наслаждаться деньгами моей семьи?

Дыхание Аспен становится прерывистым, грудь поднимается и опускается очень быстро. Ее реакция на мою грубость заставляет меня чувствовать еще большее возбуждение.

– Ты учишься здесь, Аспен? – Я уже задавал ей этот вопрос летом.

Если бы я знал, что она студентка Краун-Пойнт и что существует хоть какой-то шанс встретиться с ней снова… Если бы она ответила сейчас «да» – это была бы совсем другая ночь.

Сейчас я еще надеюсь, что она приехала в гости к друзьям, но ее толстовка, скрывающая от меня ее сиськи, и синие тени на веках – достаточное доказательство того, что она новая студентка Краун-Пойнт.

– Я перевелась сюда, – шепчет она, – потому что…

– Потому что…

Ее пристальный взгляд встречается с моим, и она пытается вырваться из моей хватки.

Я не знаю, откуда это взялось и почему, но внезапно Аспен отстраняется от меня, и ее шелковистые волосы проскальзывают сквозь мои пальцы.

Заставив меня отступить на шаг, она хмурится и наконец отвечает:

– Твой папа согласился оплатить мою учебу в обмен на то, что я присмотрю за тобой.

Я смеюсь.

Эта ситуация чертовски забавна. Мой папа женился на золотоискательнице с багажом из троих детей, и теперь одна из них будет следить за мной и передавать ему информацию о том, чем я занимаюсь и куда хожу.

– Если ты будешь шпионить за мной… – говорю я, и она вздергивает подбородок.

– Потом не говори, что я тебя не предупреждала.

– Тогда позволь мне предупредить тебя в ответ, – усмехаюсь я и, подойдя ближе, развожу ее руки в стороны.

Теперь Аспен оказывается зажата между раковиной и моим телом, но, вместо того чтобы прикоснуться ко мне, она хватается за край столешницы, и из-за этого мои бедра прижимаются к ее бедрам.

– Пока ты остаешься в Краун-Пойнт, день ото дня твоя жизнь будет становиться только хуже. – Я провожу пальцем по ее подбородку, и меня пронзает искра удовольствия, когда она отдергивает голову. – Если ты отчислишься – все прекратится, но если решишь остаться… Мне будет очень весело мучить тебя, милая, можешь на это, черт возьми, рассчитывать.

Я отступаю, и она прислоняется к раковине. Ее взгляд словно обжигает меня, но, кажется, Аспен не собирается спорить. Возможно, моей угрозы будет достаточно для того, чтобы держать ее на расстоянии.

Но я точно знаю одно: к тому времени, как я с ней закончу, она будет умолять меня позволить ей бросить учебу.

Глава 3

Аспен

Естественно, я рассказываю обо всем Талии. О том, что в начале лета моя мама спонтанно вышла замуж за мужика, с которым познакомилась в Вегасе, и перевезла меня и двух моих сестер в дом этого богатого ублюдка. О том, что у ее нового мужа двое сыновей, ни один из которых не соблаговолил почтить присутствием семейный дом в течение лета, и о самом худшем… о том, что именно мой новый папочка предложил мне оплатить мою учебу в Краун-Пойнте, о поступлении в который я и не мечтала. Мама убеждала меня воспользоваться этим шансом, потому что видела, что я вкалываю как проклятая, дабы оплатить учебу в муниципальном колледже, и говорила о том, что окончание учебы без долгов – это как подарок судьбы, который получает не каждая двадцатилетняя девушка. Тем более что я так и не дождалась своей очереди в списке ожидания учебного заведения, в которое хотела поступить.

Но этот подарок сопровождался определенными обязательствами. Первое – я должна была заслужить расположение его сына. Второе – я должна отвечать на все его звонки и в общем, как изящно выразился Стил, шпионить за ним.

Меня начало тошнить от этих обязательств еще до того, как я переступила порог университетского городка.

– Вау, – подытоживает мой рассказ Талия, откидываясь на спинку моей кровати. – Это какое-то извращение.

– Они явно не поддерживают хорошие отношения, – бормочу я, и она хмыкает в знак согласия. – Итак, я должна шпионить за парнем, который меня ненавидит.

– Думаешь, он имел в виду именно это, когда говорил, что будет мучить тебя? – спрашивает Талия, и я пожимаю плечами.

Если так, то терпеть его выходки мне придется недолго. Стил в этом году заканчивает учебу, а значит, мой выпускной год будет намного легче. Мне нужно продержаться в Краун-Пойнте всего два года, и тогда я буду свободна. А если до этого времени мне удастся найти работу в оркестре, то я даже брошу учебу.

Вот только…

– Он сказал, что хочет заставить меня бросить учебу.

– И что?

– Теперь я полна решимости поступить иначе, – хмурюсь я.

– Кто бы сомневался, – смеется Талия. – Ладно, нам пора идти. Мы опаздываем.

Похлопав меня по ноге, она встает, и, драматично вздохнув, я следую за ней в ванную. Стоя бок о бок, мы наносим макияж, и Талия уступает мне место у раковины, чтобы я могла почистить зубы. Мои нервы на пределе, потому что я, как и раньше, плохо переношу угрозы, а Стил заставляет меня волноваться. Хотя, возможно, именно этого он и добивается.

Вернувшись в свою комнату, я надеваю темные джинсы и оливково-зеленую толстовку. Я вдеваю