Коварная одержимость - С. Массери

С этой мыслью я захожу в студию и расслабляюсь, увидев фиолетовый трафарет на предплечье Стила. Его другая рука уже покрыта татуировками, по которым я люблю водить пальцами. Конечно, у него есть и другие татуировки: розы, деревья, волк, но моя любимая – это череп оленя на его груди. Мне нравится обводить ее контур губами.

Несмотря на то что расположение татуировки оказалось лучше, чем я ожидала, мне требуется минута, чтобы понять, что она означает. Это змея, извивающаяся по его руке и впивающаяся зубами в запястье Стила.

Пока Святой готовит машину и чернила, я качаю головой и сажусь рядом.

– Гадюка, – объясняет мне Стил, и мастер ставит на столик маленькую емкость с черной краской.

– Я вижу. – Мои щеки пылают. – Но разве дерево не было бы более подходящим местом для ее расположения?

– Ты не дерево, – смеется Стил. – Твой яд проник мне в самое сердце. – Он ловит мою руку и подносит к своим губам, целуя костяшки моих пальцев. – И я не хочу, чтобы что-то было иначе.

Я качаю головой и забираюсь ногами на стул. Честно говоря, видеть, как творит Святой, немного нереально.

Жужжание тату-машинки почти убаюкивает, особенно потому, что игла не касается моей кожи. Но чем дольше я смотрю на татуировку, которая постепенно появляется на руке Стила, тем больше мне хочется иметь такую же.

Святой просит Стила несколько раз сменить позу, поскольку татуировка обвивает все его предплечье и ему нужен лучший доступ, а спустя пять часов, сделав несколько перерывов, в последний раз протирает татуировку салфеткой.

Стил встает и рассматривает себя в зеркале, а улыбка, которую он дарил новой татуировке, превращается в широкую ухмылку.

Он уходит в ванную, а я прикусываю губу и смотрю на Святого, который улыбается мне.

– Ты тоже хочешь тату?

Я киваю.

– Он уже назначил твой сеанс после своего.

– Вот негодяй, – говорю я, хотя мне трудно удержаться от смеха. – Он сказал тебе, что мне могло бы понравиться?

– Что-то связанное с обручальным кольцом.

Я поднимаю левую руку, чтобы показать свое обручальное кольцо. Это изящное украшение идеально подчеркивает бриллиант, который достался мне от матери моего мужа.

– Он бредит, – говорю я и описываю, какую татуировку хочу нанести на свое тело. Святой кивает в знак согласия.

– Дай мне немного времени, чтобы нарисовать эскиз.

В этот момент из ванной выходит Стил, и Святой накладывает на его татуировку водонепроницаемую пленку. Она должна оставаться на коже несколько дней, чтобы процесс заживления шел лучше.

– Готова, милая? – Стил обнимает меня сзади за шею и притягивает к себе, и я позволяю ему поцеловать себя.

Когда он прикасается своими губами к моим, мое сердце начинает биться чаще, а в животе словно порхают бабочки. Или, может быть, это просто волнение от того, что я собираюсь сделать. Когда я делала свою первую татуировку, то ничего не чувствовала, потому что была без сознания. Но мне не понравилось, что процесс заживления длился долго и сопровождался ощущением как при солнечном ожоге. Поэтому я не могу сказать наверняка, повезло ли мне.

– Ты не хочешь, чтобы я воспользовалась своим сеансом? – спрашиваю я, и он открывает глаза.

– Откуда ты про него знаешь?

– Потому что я сказала Святому, что хочу сделать тату, а он ответил, что на нее уже есть заказ. – Я толкаю Стила в грудь.

– И что ты собираешься делать? – спрашивает он, но его взгляд уже блуждает по моему телу, словно он пытается понять, какое место я выбрала.

– Нет, я тебе не скажу, – качаю я головой. – И вообще, ты можешь подождать меня на диване в вестибюле.

Удивительно, но Стил не только не спорит, но, кажется, даже в восторге от моей идеи. После того как Святой возвращается, а Стил выходит за дверь, мы приступаем к работе. Дизайн прост и идеален, но первый эскиз – самый лучший. Святой прикладывает трафарет к моей коже и дважды проверяет, соответствует ли эскиз моим требованиям. Первый укол иглой – самый болезненный, но вскоре я привыкаю к этой боли и расслабляюсь. Святой работает молча, не заводит пустых разговоров, и меня это вполне устраивает, потому что все это время мое сердце будто бы бьется где-то в горле.

– Готово, – тихо произносит Святой, и я, очнувшись от своих мыслей, поднимаюсь на ноги.

Когда я смотрю на свою лопатку в зеркале, то не могу сдержать улыбку. Татуировка в виде хоккейных коньков, из которых выглядывают ноты, просто великолепна. А капельки воды на коньках, выполненные в технике растушевки, делают этот рисунок идеальным.

– Может быть, позовем твоего мужа? – спрашивает меня Святой, и я закусываю губу.

– Нет, мы можем прикрыть тату?

Он кивает и накладывает на место татуировки повязку. Это не водонепроницаемая пленка, как у Стила, но ее можно отклеить, чтобы посмотреть на тату, а затем приклеить обратно, не оставляя незащищенных участков.

– Ну что? – спрашивает Стил, возвращаясь в студию, и я едва успеваю поправить футболку. – Где татуировка? – Его взгляд скользит по мне. – Где она, маленькая гадюка?

Я улыбаюсь и, подойдя к нему, кладу руку ему на грудь. Я тянусь поцеловать Стила в губы, и на мгновение он отвечает на мой порыв, но его любопытство оказывается сильнее.

Я медленно обхожу его и останавливаюсь у двери.

– Я покажу тебе ее, – шепчу я. – Если ты меня поймаешь.

Его глаза темнеют.

– Не забудь заплатить Святому! – со смехом говорю я и отступаю назад, пока не натыкаюсь спиной на дверь. Затем, толкнув ее, я выхожу на прохладный вечерний воздух.

– Черт! – восклицает Стил за моей спиной. – Возьми мою карточку, мы за ней вернемся.

Я улыбаюсь и пускаюсь бежать, а мой муж пытается меня догнать.

Но нам это нравится.

Примечания

1

Наркотики запрещены законодательством Российской Федерации, наносят вред вашему здоровью и влекут применение административной и уголовной ответственности.

2

Нью-эйдж (англ. new age, дословно «новая эра») – жанр музыки с расслабляющим и легким звучанием.

3

Хоккейный скаут – это человек, который ищет игроков для клуба.