Как во сне - Юлия Резник

– А я враг сам себе, выходит?

– Выходит, так! Своим упрямством вы только хуже делаете. И ей, и себе. На вас уже смотреть страшно! Вам бы к психологу.

– Мастер вы раздавать рекомендации, Ира. Римму – в хоспис. Меня – в дурку.

– Вы себя послушайте… Это что, по-вашему, конструктив? Так, обидки какие-то. А ведь я вам добра желаю. Вы мне уже как родные, за столько-то лет.

Ирина расплакалась, прикладывая салфетку к глазам.

– Извините, – я, как любой мужик, оказался совершенно бессильным перед слезами.

– Вы же измучились совсем…

– Да, – усмехнулся, прислушиваясь к себе. – Это точно.

– Так нельзя, – повторила Ирина. – В Л* хороший хоспис. И от офиса вашего недалеко. Сможете навещать жену в любое время. Нет никакой нужды тащить все на себе. Никогда не думала, что кому-нибудь это скажу, но вы, Эльбрус, чересчур ответственный мужчина. Сердце за вас болит. Душа на куски рвется…

– Я подумаю, – пообещал скрепя сердце.

– Подумайте. Мне ведь тоже с ней очень тяжело.

Ирина ушла к себе. Я допил чай, сполоснул чашку и поплелся в душ, о котором мечтал с утра. Разделся. Стащил трусы и уставился вниз. Я, конечно, наспех обмылся, но кое-где на члене и бедрах еще остались пятнышки запекшейся девственной крови.

Стоило вспомнить случившийся трэш, как Калоев-младший подпрыгнул к пупу гребаной неваляшкой. Что было совершенно неудивительно, ведь я даже вспомнить не мог, когда у меня в последний раз был нормальный секс. Впрочем, как бы мне не хотелось списать происходящее исключительно на физиологию и игры разума, которые подменили в моем мозгу одну женщину на другую, в воспоминаниях четко отпечатался образ Ульки.

Сейчас-то можно было уже признаться, что спутать их с Риммой довольно сложно. Они же как день и ночь! Маленькая, полная Римма и высокая, хорошо подкачанная Ульяна… Женщина и еще совсем, считай, девочка. Так как же так вышло, что я на нее залез?! Так оголодал, что действительно стало все равно?

Врубив на максимум ледяные тропики, встал под душ. Зажмурился, а толку, если на обратной стороне век будто выжгли тот момент, когда я все-таки проснулся… И какая адски горячая это была картина… Моя рука, прижимающая Ульку за шею к подушке, ее вздернутые бедра и сумасшедшая узкость, которая просто свела на нет все шансы прекратить. Накативший оргазм застал меня совершенно врасплох и был таким сильным, что на мгновение я даже отключился. А потом, словно по щелчку, реальность развернулась перед глазами во всей своей неприглядности.

Что я наделал? Что я, мать его, наделал?

В этих мыслях прошли выходные. В офис ехал, смешно сказать, с опаской. Улька, конечно, хорошая девочка. Но черт его знает, что она за эти дни успела надумать. Может, я вообще без секретаря остался. В голове мелькнула трусливая мысль, что, возможно, так будет даже лучше. В конечном счете я так и не решил, как себя теперь с ней вести.

Особенно если эта девочка носит моего ребенка.

От этой мысли в груди разгорелся пожар. Я с трудом погасил желание посадить Ульку под замок до тех пор, пока я не разберусь со своей жизнью. Было бы нечестно от нее что-то требовать, не предложив ничего взамен! А ведь я не мог… Не мог даже просто поступить с девочкой по чести – прийти к ее отцу и попросить руки, как непременно сделал бы, будь я свободен.

Но я не свободен, нет… И более того – я не желаю освободиться! Потому что для Риммы это одно означает – смерть.

Что ж все так сложно-то, а? Как другие мужики на сторону ходят? Никогда мне их не понять.

Абсолютно взорванный, толкнул дверь в приемную и замер. Потому что в противовес всем моим страхам Улька чинно восседала на рабочем месте.

– Доброе утро, Эльбрус Таймуразович.

– Доброе.

– Как… м-м-м… дела? Как выходные?

– Живы все, и ладно. А ты как?

– Отлично. Ездила к родителям.

– К родителям – это хорошо. Сваришь мне кофе?

Какой-то нелепый разговор. Но ведь она сама просила сделать вид, что ничего не было?

– Конечно. В одиннадцать у вас Козлов.

– Ага. Хорошо, Уль. Ты правда в порядке?

– Конечно. Все супер.

Не знал бы девочку так хорошо – поверил бы. Но ведь Уля бесхитростна, как ребенок. Мне, чтобы пацаны ее не испортили, прошлось провести с ними не одну профилактическую беседу. А в итоге… Да блядь!

– Ладно, пойду, работы – тьма.

И действительно закрутило. Два часа пролетели незаметно. Хорошо, сработали внутренние часы – не то бы точно опоздал на встречу. О которой Уля, какого-то черта, не потрудилась мне напомнить.

Схватил пиджак и помчал к двери, но замер, прислушиваясь.

– Это не то, что ты подумала, мам… Нет, я знаю, как Постинор оказался в моей комнате. Наверное, выпал… У кого? У меня, я не отрицаю… – голос Ульяны обиженно задрожал. – Мам, ну что ты со мной, как с маленькой?! Я все понимаю. Да… Слушай, ну с кем не бывает? Да говорю же я – все под контролем. Нет, я не собираюсь ни с кем вас знакомить! Да что же это такое, мам?! Вам совершенно не о чем волноваться! Извини, мне нужно работать. Потом поговорим. Я тебя люблю.

Ульяна отбила звонок. Отложила телефон в сторону и, видно, вспомнив, что забыла о моем совещании, вскочила. Наши глаза встретились. Не знаю, что читалось в моих глазах, может, неконтролируемая жажда убийства, а вот в ее, блин, совершенно определенно – паника и вина!

– Ты все-таки выпила эту дрянь? – процедил я сквозь стиснутые зубы.

Глава 6

Я зачарованно уставилась на приближающегося ко мне Калоева. Мозг, захлебываясь в истерике, отбивал зубами морзянку – беги, дура, беги! Он же не в себе. И лишь баранье упрямство удерживало меня от того, чтобы пуститься в забег до Китайской границы. В конце концов, какого черта? Даже если бы я выпила это долбаное лекарство, он не имел права ничего мне предъявлять!

– Ну?! – тряхнул меня, схватив за руку.

– Ты мне делаешь больно!

– Просто скажи, –