Ты и Я переписаны - Чип Понс

руками.

— Что даёт тебе основание думать, что я не люблю общаться с людьми? —

спрашивает он, его тон такой же холодный, как и раньше, но теперь в нём

есть нечто, что я не могу точно определить. Интригующе...

Похоже, я попал в точку. Хорошо. Грэм все еще был повернут ко мне спиной, так что я слегка отошёл вправо, чтобы оказаться хотя бы в его поле зрения.

—О, не знаю… может, потому что уже трижды в свою первую неделю

работы здесь ты либо быстро меня отшивал, либо явно был раздражён тем, что я вообще осмелился заговорить в твоём присутствии, или вот эта

идиотский тимбилдинг… и…

Поставив свою кружку на стол, он повернулся ко мне.

—Не думаю, что это...

—Нет—нет… — перебив его, делаю шаг вперёд.

—Именно так ты меня и заставил себя чувствовать — нежеланным .

Его взгляд мгновенно встречается с моим, и я вижу, как за холодным, безразличным выражением лица, с которым я его встретил, мелькает

беспокойство.

Я снова делаю шаг к нему, нарушая пространство, которое, похоже, он так

старательно пытается создать между собой и остальным миром. —Ты

понимаешь, что тут все думают, что ты придурок?

Шок. Удивление. Непонимание? Лицо Грэма проходит через целую гамму

эмоций. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но быстро закрывает его, и

улыбка начинает играть на уголках его губ. Чёрт, какая у него сексуальная

улыбка.

Я похлопываю его по руке, собираясь уйти, как бы намекая на возможную

дружбу и одновременно давая ему предупреждение. —Что, кстати, обидно, потому что я пришёл сюда, чтобы работать с такими, как ты... Я

останавливаюсь в дверях, замечая, как его взгляд теперь не скрывается от

меня. Закрепив его взглядом, надеюсь, что он воспримет мои слова всерьёз.

—Но никто не должен работать в токсичной атмосфере .

—И, честно говоря, я отказываюсь , — говорю я, поворачиваясь спиной и

выходя из кухни, не обращая внимания на возможные последствия, которые

могут последовать после такого разговора.

Глава IV

—Да, я записал Вашу контактную информацию и свяжусь с Вами, если

появятся обновления... Хорошо... Ммм... До свидания. Я слишком резко

кладу трубку, и когда это происходит, Клэр поднимает голову от рукописи, которую она читала, и выглядит немного раздраженной.

—Извини! — стону я.

—Меня уже закидали клишированными ромкомами, и, кажется, мой мозг

просто расплавится. Можно ли умереть от слишком большого количества

фальшивой романтики? Я драматично раскидываюсь на нашем общем столе

и почти залипаю на все вещи Клэр.

—Клэррр… обрати внимание на меня! Твой лучший друг умирает!

Она резко закрывает страницы, на которых пыталась сосредоточиться, и

встает с места. Похоже, мы оба сегодня проснулись с настроением устроить

сцену в офисе.

—О, БОЖЕ… Ты хоть раз можешь заткнуть этот милый ротик? Ты меня

убиваешь! — говорит она, покачивая головой и смеясь. Она идет к своему

столу и хватает большой толстый конверт, который неожиданно и довольно

сильно швыряет в мою сторону.

—Вот, — говорит она, как раздраженный родитель, уставший от

надоедливого ребенка.

—Тебе это утром доставили.

Я немного смущен, но начинаю открывать конверт, когда она добавляет:

—Возьми и возвращайся к работе, взрослым пора заняться своими делами.

Она посылает мне воздушный поцелуй и возвращается к своему делу, давая

понять, что это всего лишь шутка.

Я вынимаю толстую рукопись в темно—синей обложке, покрытую плотным

картоном, на которой золотыми буквами написано: "Я должен был сказать

тебе это тогда" . Внутри я нахожу открытку

Дорогой Уилл,

Я получила вашу контактную информацию от общего знакомого в довольно

неприличной форме, поэтому прошу прощения за то, что обращаюсь к Вам

так неожиданно. Меня зовут Лана Тэйлор, и в ваших руках единственный и

неповторимый экземпляр моего романа “Я должен был сказать тебе это

тогда”

Я могу только представить, сколько подобных писем Вы получаете, и

понимаю, что моя книга может быть не для всех, но если у вас есть время, я

бы с удовольствием поговорила с Вами об этом.

Спасибо за внимание и надеюсь на скорый ответ!

С уважением, Лана Тэйлор

Она написала свои контактные данные аккуратным, точным почерком. Я

переворачиваю карточку , разглядывая её.

—Общий знакомый? — могла бы и указать, кто именно. Это странно. Я

снова поднимаю взгляд на Клэр, которая, по всей видимости, поглощена

чтением какого-то текста, и думаю, знает ли она, кто эта Лана?

Я беру рукопись и открываю первую страницу, решив, что смогу расспросить

Клэр позже, что она знает об этом загадочном знакомом.

С первого же предложения Ланы я сразу же оказываюсь захвачен. Её голос

пробивает страницы, требуя всего моего внимания и увлекая меня в моменты

из моей собственной жизни. Всё, что я люблю в способности автора

захватить читателя, прямо передо мной. Конечно, в тексте есть технические

ошибки и неопытность, что неудивительно для начинающего автора, но с

самой первой страницы я чувствую что-то непередаваемое — такой голос

истины, смешанный с жестокой откровенностью утраты, которому

позавидовали бы многие писатели.

Я вижу, что Лане не чужда боль. Кто она и что пережила — я не знаю, но в её

словах есть такая искренность, что мне ясно: она понимает, каково это —

быть преданным близким человеком, она знакома с горем.

Читая её строки, я чувствую, как моё сердце разрывается, как будто старые

раны, о которых я думал, что они зажили, снова начинают кровоточить. И

вот тогда я понимаю, что мне нужно работать с ней. Я должен. Истории, как

эта, и авторы, как Лана, — это то, что заставило меня влюбиться в

писательство. Возможность затронуть кого-то так глубоко, просто сплетая

определённый набор слов, — это не только восхитительно, но и пугающе.

Я сижу, поглощая её слова и сложность её сюжетов, и вдруг чувствую

вдохновение, как никогда с тех пор, как пришла в ОПХ. Я пролистываю её

страницы, заполняя поля своими заметками и правками, понятными только

мне, и начинаю строить свою презентацию для Грэма и всей команды. Книги

вроде этой — такие книги должны быть в мире. Я чувствую это нутром: как

и я, читатели окажутся пойманными в сети её слов,