Ты и Я переписаны - Чип Понс

конверт и произносит наши имена. Хотя я немного повернут спиной к

Грэму, я точно представляю себе его раздражённый взгляд на его

самодовольном лице. была права — мы точно не будем смеяться над этим

позже.

Мои ладони мгновенно становятся липкими от пота, когда я хватаюсь за

подлокотники стула, и без предупреждения моя нога начинает дергаться

под столом. Прежде чем я успею хоть как-то осознать происходящее и

глубину предательского поступка Клэр — драматично, знаю, конференц—

зал пустеет, и Джейн, Марк, Одра и Клэр уходят, оставляя меня неудобно

сидящим в одиночестве с Грэмом Остином.

Я понимаю, что мне нужно повернуться к нему... но как бы не хочется!

Мы не можем просто посидеть здесь в душераздирающей тишине, и он

может снова вернуться к своему злому скроллингу телефона в течение

следующего часа? Он, наверное, даже не заметит, если я поползу по

офисному полу и тайком выберусь из комнаты. Я поворачиваюсь к окну…

Может, я смогу вылезти через него?

Звук, как Грэм прочищает горло, заставляет меня вернуться в реальность, отменяя все мои вполне реалистичные планы на побег и заставляя меня

сесть чуть прямее. Я мысленно кричу на Клэр длинной чередой

ругательств за то, что она подставила меня, и медленно поворачиваюсь к

своему ожидающему партнёру.

Он откидывается на спинку стула, его руки аккуратно сложены на краю

стеклянного стола. Мой взгляд тут же направляется к его указательному

пальцу, который он медленно и методично постукивает по своему

чёрному кожаному блокноту — скорее всего, бессознательно или из

раздражения. Однозначно, второе.

—Эм… привет, — говорю я, когда мы наконец встречаемся взглядами.

Грэм вместо того, чтобы сразу ответить, встает, прячет свой постоянно

вибрирующий телефон в карман и скрещивает длинные руки на груди.

Мне не нравится, что мои глаза совершенно не скрывают того, как я

осматриваю стоящего передо мной мужчину. Несмотря на его явное

безразличие и отчуждённость, нельзя не признать, что ему чертовски

хорошо идет этот костюм.

—Начнём? — спрашивает он, и в его голосе явно чувствуется нетерпение.

Мой список ругательств в адрес Клэр растет, когда я разрываю конверт, который она мне передала. Внутри есть чек—лист случайных предметов, которые мы должны найти в офисе.

—Похоже, наш челлендж — это офисный квест. Мы находим предметы из

списка и делаем фото… достаточно просто, да? Я стараюсь выглядеть

спокойным, уверенным и собранным — три вещи, которые, мне никогда

не удастся в присутствии Грэма. Если уж нам предстоит как-то

объединяться, я постараюсь быть как можно более дружелюбным и

профессиональным.

—Первый предмет, который нам нужно найти — оранжевая наклейка.

Он открывает свой блокнот и перелистывает несколько страниц назад.

—Вот, — говорит он, подбрасывая мне оранжевую наклейку. Я наблюдаю, как она медленно приземляется прямо передо мной на столе. Серьёзно? Я

молча поднимаю телефон и делаю снимок этого жалкого кусочка бумаги, на котором написан идеально прописанный список дел Грэма. Как метко.

—Следующее?

Я смотрю на список.

—Персонализированная кружка?

Грэм хватает свой блокнот и направляется к двери конференц—зала. —

Следуй за мной. Мне трудно поспевать за его быстрым шагом, и, несмотря

на то, что он не намного выше меня, его походка оказывается намного

быстрее. Он поворачивает угол и ведет меня прямо в свой офис, открывая

дверь — которая чуть не врезается в меня, когда я следую за ним — он

проходит за свой стол и открывает один из ящиков. Это первый раз, когда

я оказываюсь в его офисе, но прежде чем я успеваю осмотреться, он

достает кружку и переворачивает ее, высыпая несколько случайных

предметов — пару ручек, немного мелочи и, похоже, булавку в форме

стопки книг.

Не могу не почувствовать личную обиду из-за того, с какой поспешностью

он действует, и я ощущаю, как у меня перехватывает дыхание. Якобы весь

смысл этого упражнения был в том, чтобы заставить меня почувствовать

себя частью команды, но все, что Грэм сделал, это показал, как ему не

нравится мое присутствие.

Он скользит кружкой по столу между нами, и когда я ее беру, на ней

написано Остин Паблишинг Хаус золотыми буквами на темно-синем

фоне. Могу с уверенностью сказать, что это не то, что подразумевалось

под —персонализированным, но я не стану спорить с его логикой, учитывая, что почти каждый уголок этого здания украшен фамилией его

семьи.

Вынимая телефон, чтобы задокументировать наш второй предмет, я снова

смотрю вверх и замечаю, что Грэм снова вернулся к быстрому набору

текста, что временно заглушает постоянный звук уведомлений, который, кажется, отвлекает его.

Я сглатываю, злясь на себя за то, что позволил его отсутствию

профессионализма и, как минимум, элементарной вежливости вызвать у

меня такой всплеск тревоги, и, глядя на его нахмуренные брови и

сосредоточенное выражение лица, я не знаю, сколько еще я смогу

продолжать этот фарс. Я вынимаю список, который затолкала в карман, и

тихо разворачиваю его.

—Хорошо, следующий предмет, который нам нужно найти — это коллега

в синей рубашке, — говорю я, надеясь, что обида и смущение не так явно

слышны в моем голосе, как мне кажется.

Он ненадолго отрывается от набора текста и смотрит на меня, поднимая

одну бровь. Подняв телефон, Грэм делает фото меня. —Готово.

Вспоминая светло—голубую рубашку, которую я надел утром, я

выдыхаю, не осознавая, что так долго сдерживала дыхание. —Грэм, я не

думаю, что это… Я останавливаюсь, когда понимаю, что он снова

вернулся к набору текста. —Знаешь что? Не имеет значения. —Я снова

смотрю на оставшиеся пункты в нашем списке, и мне лишь хочется, чтобы

это мучительное занятие закончилось.

—Ну, это был последний предмет в списке… — вру я, быстро

поворачиваясь, чтобы выйти из его офиса. —Надеюсь, тебе удастся

провести оставшуюся часть дня как можно лучше, Грэм. Не могу сказать, заметил ли он мой выход, и честно говоря, мне все равно. Судя по всему, я

мог бы сейчас поджечь себя, и он бы этого даже не заметил.

Вся эта ситуация с ним оставила меня ошеломленным и сбитым с толку, и

хотя я не знаю, есть ли у меня душевные силы, чтобы полностью понять

все, что касается Грэма Остина, все, о чем я думаю, пока иду по коридору,

— это то, что принятие этой работы может стать одной из самых больших

ошибок в моей жизни.

Глава II

Нельзя отрицать, что я стоял