Королевы и монстры. Яд - Джей Ти Джессинжер

Я изо всех сил развлекаюсь наблюдением за казино внизу, но тут возвращается метрдотель и с улыбкой сообщает:

– Мисс, джентльмен за столиком у стены интересуется, не присоединитесь ли вы к нему за ужином.

Он показывает в ту сторону, где сидит Кейдж. Тот по-прежнему смотрит на меня, как охотник на лань через прицел винтовки.

Сердце колотится в груди, и я колеблюсь, как стоит поступить. Отказаться будет грубо, но я его едва знаю. А то, что я о нем знаю, мягко говоря, сбивает с толку.

Тем более сегодня. Почему мы столкнулись с ним сегодня?

Улыбка метрдотеля становится еще шире.

– Да, он говорил, что вы будете сомневаться, но обещал вести себя хорошо.

Вести себя хорошо? Как это, интересно, будет выглядеть?

Прежде чем я успеваю это представить, метрдотель уже помогает мне встать из-за стола и ведет за локоть в другой конец ресторана. Похоже, выбора у меня особо и нет.

Мы подходим к столику Кейджа. Я удивляюсь, когда он встает. Он производит впечатление человека, который не утруждает себя такими формальностями.

Метрдотель отодвигает стул напротив, кланяется и удаляется, а я остаюсь неловко стоять на месте, пока Кейдж глядит на меня своими горящими глазами.

– Пожалуйста, присаживайся.

Именно «пожалуйста» оказывает нужный эффект. Я опускаюсь на стул и сглатываю, потому что внезапно у меня отчего-то пересыхает в горле.

Кейдж тоже садится. Через секунду он произносит:

– Это платье.

Я поглядываю на него, уже готовясь к новым бестактным замечаниям по поводу моего вычурного свадебного наряда, но он из-под опущенных ресниц рассматривает платье, которое надето на мне сейчас. Наверное, считает, что оно тоже омерзительно.

Я смущенно тереблю тонкие бретельки.

– Оно старое. Простое.

Его глаза мгновенно находят мои. Он с жаром говорит:

– Простое лучше. Совершенству не нужны украшения.

Хорошо, что я не держала в руках бокал, а то бы уронила.

Я пораженно смотрю на Кейджа. Он тоже смотрит на меня, но с таким видом, будто хочет себя ударить. Очевидно, ему самому не нравится делать мне комплименты. Также очевидно, что это происходит невольно: они просто вырываются.

А вот почему он так злится, когда это происходит, уже менее очевидно.

У меня горят щеки, и я отвечаю:

– Спасибо. Это… наверное, самый милый комплимент, что мне делали.

Он несколько секунд играет желваками, потом делает большой глоток виски. Ставит стакан на стол с такой силой, что я подпрыгиваю.

Он жалеет о своем приглашении. Пора избавить его от мучений.

– Было очень мило с твоей стороны меня пригласить, но я вижу, что ты хотел бы побыть один. Так что спасибо за…

– Останься.

Кейдж как будто отдал приказ. Я испуганно моргаю, и только тогда он смягчается и бормочет:

– Пожалуйста.

– Ладно, но только если выпьешь таблеточки.

Тогда он бурчит:

– Еще и смешная. Как неудобно.

– Для кого неудобно?

Он просто глядит на меня, ничего не отвечая.

Да что не так с этим парнем?

Метрдотель возвращается с бутылкой шампанского, которую я заказала, и двумя фужерами.

Слава богу. Я уже была готова сгрызть свою руку. Не припомню, когда в последний раз чувствовала себя так неловко.

А, погодите. Конечно, помню. Это было прошлой ночью – прекрасный принц как раз изящно отклонил мою просьбу подбросить до дома. Или, может, этим утром, когда он увидел меня в свадебном платье и изобразил такое лицо, будто его сейчас стошнит?

Уверена, если подождать еще минут пять, выбор вариантов расширится.

Мы с Кейджем сохраняем молчание, пока метрдотель открывает бутылку и разливает шампанское. Он информирует нас, что официант скоро подойдет, а потом исчезает, в то время как я опрокидываю свое шампанское с такой скоростью, будто участвую в конкурсе в отеле «все включено» на Гавайях.

Стоит мне поставить пустой бокал, как раздается вопрос:

– Всегда так много пьешь?

Ах, ну да. Вчера Кейдж тоже видел, как я надираюсь. А сразу после этого мне вздумалось ползти к его столу. Неудивительно, что в его взгляде такое… что бы это ни было.

– На самом деле нет, – говорю я, пытаясь придать себе вид леди, промакивая губы салфеткой. – Только два дня в году.

Он приподнимает бровь в ожидании пояснений. В пепельнице слева от его локтя лениво дымит сигара, пуская вверх серые завитки.

Тебе хоть разрешили здесь курить?

Как будто бы его кто-то остановил.

Я вытаскиваю себя из темного омута его глаз.

– Это долгая история.

Хоть я на него и не смотрю, но его прикованный ко мне внимательный взгляд – словно сила, которая физически ощущается всем телом. В животе. На коже. Я закрываю глаза и медленно выдыхаю, пытаясь успокоить нервы.

А потом – спишем это на выпитый бокал – кидаюсь вниз головой в пропасть, разверзшуюся подо мной.

– Сегодня должна была состояться моя свадьба.

После слишком напряженной паузы он выпаливает:

– Должна была?

Я откашливаюсь, прекрасно понимая, что мои щеки опять покраснели, но ничего не могу с собой поделать.

– Мой жених исчез. Это было пять лет назад. С тех пор я его не видела.

Да пошло оно к черту, рано или поздно он бы все равно узнал. Диана Майерс наверняка уже отправила ему на почту рукописное эссе о случившемся.

Кейдж продолжает молчать, так что мне приходится взглянуть на него. Он сидит совершенно неподвижно, его взгляд остановился на мне. Его лицо ничего не выражает, но в фигуре появилось какое-то особое напряжение. Особая жесткость в каменном подбородке.

И в этот момент я вспоминаю, что он недавно овдовел. Господи, надо же так облажаться…

Прижав руку к груди, я выдыхаю:

– Ох, извини. Совсем не подумала…

Кейдж сводит брови и недоуменно хмурится. Очевидно, он не понимает, о чем идет речь.

– Я про твою… ситуацию.

Он выпрямляется на стуле, кладет руки на стол, сцепляет пальцы, подается вперед и с блеском в глазах спрашивает:

– Мою ситуацию?

Боже, этот парень реально жуткий. Здоровенный, сексуальный и очень жуткий. Но больше сексуальный. Или нет, жуткий.

Черт, кажется, я пьяна.

– Может быть, я ошибаюсь. Я просто предположила…

– Что?

– Что когда ты увидел меня в свадебном платье… Ну, ты новый человек в городе и выглядишь немного, как бы сказать… Не то чтобы злым – скорее расстроенным. Что, возможно, ты переживаешь какую-то недавнюю потерю?