Василиска 1 - Ольга Анатольевна Чумаченко

А на улице, тем временем, хорошо стемнело. Единственным источником света, через не застеклённые окна, стал разгоревшийся во дворе костёр. И всё равно, темно. Лишь звериные глаза оборотней светились в темноте. И любопытный народ поглядывал из своих мест. Бесплатный концерт!

Стражник удалился на своё сидячее место у входа. А из своей каморки с высоко задранным носом вышел господин всей лечебницы. Недовольный…

Широко шагая, подошёл он к пострадавшему, которому, уходя, даже первую помощь не оказал. Не перебинтовал, кровь не остановил. Теперь огромная кровавая лужа неприятно растеклась по полу. Лекарь-недоучка поморщился. Сестра милосердия, заметив выражение его лица, проследив за взглядом, развернулась и удалилась за ведром с водой и половой тряпкой. А у неё всё болит. Упала же.

— Давайте, я помогу, — опять подскочила с кровати Василиска, влезая не в своё дело. Крови она никогда не боялась. Ей не то, что не сиделось, она, просто, подсознательно чувствовала, что надо занять себя, чтобы не думать ни о чём. Да и не видела она ничего предосудительное в помощи, она в подвалах своего города только и делала, что крутилась и помогала. Еду, в основном, взрослые женщины готовили, она с другими подростками бегала по многоэтажкам, добывала припасы, приносила воды. Когда никто не видит. Но это до поры до времени. А так, детей с подвала старались вообще не выпускать. Её же тем более. Она два года в меде отучилась. И… полгода хирургу ассистировала. А потом, сама оперировала. Одна, так как других врачей в живых не осталось.

В самом начале вооружённого противостояния, пришёл в их подвал человек, по уставшему осунувшемуся заросшему лицу определить его возраст было затруднительно, от двадцати пяти до пятидесяти где-то. Волосы с проседью, глаза серые, колкие, ледяные. Хладнокровные. Медик, спросил, есть ли в подвале ещё медики, или медсёстры, или интерны, способные помогать ему при операциях, вот Лиска и подняла руку. Специализированные курсы первой медицинской помощи прошла. Она с первого класса в кружке скалолазания. И на хирурга мечтала выучиться, успела только два года отучиться. Даже одну практику в больнице прошла.

Но вот вопрос встал с её возрастом. Ей на тот момент только чуть больше пятнадцати было. И таскать за собой ребёнка… Ему не хотелось, но выхода не было. Кто предложил выход? А именно, кто-то предложил расписаться им. Лиска бы сейчас и не вспомнила, кто это был. Мало ли? Чтобы избежать ненужного разговора. Мать дала разрешение, почему-то решив, что рядом с серьёзным мужчиной шанс выжить у неё вырастит. Командир какого-то подразделения выписал им справку, что подтверждает их намерение пожениться и объявил их мужем и женой. Свидетели поставили свои подписи в документе, и она перешла буквально в собственность Максима. Единственного медицинского врача на всю округу.

Оба они, конечно, брак считали фиктивным, но время от времени мужчина шутил, а может, и нет, что вот, закончится война, и он придёт свататься к ней по-настоящему. Смущал девушку. Они даже несколько раз целовались, обнимались.

Они жили вместе, спали в одной пастели. И всё время молодой супруг натаскивал жену на оказание медицинской помощи. Под его руководством проводила она операции на свежих трупах, а иногда и на больных.

Но… однажды, его позвали оказать помощь в соседний квартал. В другое убежище. Василиску он с собой не взял. В их подвале, на тот момент, находился один тяжело раненный, да не один пострадавший, и сама Лиска как раз отсыпалась. А им редко удавалось поспать вдоволь. Пожалел он девчонку, разбудил, но с собой не взял. Сказал, что постарается в течение суток вернуться. Она сонно кивнула, сказав, что будет его ждать.

И она ждала его. Весь подвал, заполненный людьми, ждал его возвращения. Пока знакомые мальчишки не принесли и не отдали именно ей, найденный где-то среди развалин знакомый ей медицинский чемоданчик первой необходимой помощи.

А в толстовке жарко. По спине сбегали капли пота. Кофта липла… Из глубин сознания поднялась неконтролируемая зависть, захотелось ей, как и оборотни оголиться по пояс. Но местный дрескод строг. Взрослые женщины носили длинные платья в пол. Хотя маги женского пола могли и в широких штанах передвигаться. Осуждалось такое, конечно, обществом, но и только. Дети, девочки лет так до пятнадцати носили детские платья чуть ниже колен, до середины икры. Это у людей, а вот нелюди обладали большей волей в выборе одежды. Хотят платья носят, хотят — совершенно дикие короткие повязки, прикрывающие только прелести. Вон, наги, что мужчины, что женщины, так те вообще в одной набедренной повязке, похожий на широкий пояс, совмещённый с обтягивающей кожаной юбкой, передвигались.

Пара просторных футболок у неё имелось. Затолкала Лиска руку в рюкзак и достала первую попавшуюся вещь, ей оказалась чёрная футболка. Пойдёт! Быстро переодела одно на второе, провернув всю операцию внутри толстовки. Ну а то, что на чёрной вещи двуглавый орёл нарисован на спине, да ещё с атрибутами царской власти… Забыла она, скорее не рассмотрела в темноте, что в Лиран атрибуты власти носят только властители, владыки, императоры — всякие там власть имущие. Ну а что у людей лица вытянулись?

— Ох, ты ж… — захлопотала сестра милосердия, когда меченная соколом перехватила у неё ведро и принялась оттирать кровь с пола, кверху одним местом, сверкая голыми ляжками и перемотанными коленками. И перевязями с оружием. Магическое излучение от неё и от её предметов ощущалось достаточно хорошо, чтобы предупредить окружающих об грозящей каре для недругов. Позвякивали железные браслеты на руках…

От людей и от других магов она могла скрывать свою магическую начинку, а вот нелюди ощущали магов каким-то своим чутьём. Так что Лиска не стала издеваться над собой и запечатываться ещё сильнее, чем есть на самом деле. Что есть, то есть! Магия вокруг неё клубилась. Ласкалась к оборотням, что те морды свои за каждым её движением поворачивали.

Лекарь покривил губы, покосился на суетящегося у ног мага-подростка, и начал готовиться к операции.

Лиска же одним глазам наблюдала за всеми действиями лекаря. Подсознательно сравнивая «страусёнка» и своего Максима.

— Э-э, ты что делаешь? — подскочила она под руку лекарю и схватилась за обычную пилу, опустившуюся на ногу спящего оборотня, уже прорвавшую зубьями тому кожу. — Нет, ну дед говорил, что здесь древность древняя, но это совсем… дикость. Вы зачем ему