Учитель для горе-волшебницы - Наталья Фирст

- Готова?

Она кивнула снова.

Уже знакомая сила подняла Нику в воздух. На этот раз бережно, почти нежно. Невидимые руки пронесли ее над пламенем свечей, над угольными линиями, и поставили в сердцевину магического рисунка – в тот самый круг.

- Теперь книга, - продолжил сол Моризо, - осторожно, не урони.

Ника с замиранием сердца смотрела, как драгоценный фолиант летит ей прямо в руки. Поймала, схватила обеими ладонями и крепко прижала к себе.

- Что дальше? – Голос ее от волнения сел.

Сол Моризо как-то незаметно переместился и оказался у девушки за спиной. Ника поежилась. Ощущение чужого взгляда между лопаток было неприятным.

- Не бойся. – Сказал учитель. – Сейчас я начну читать заклятие. Оно довольно длинное. Твое дело – ждать. А когда вспыхнут свечи, ты должна будешь открыть книгу.

Ника снова кивнула. А сама подумала: «Что толку ее открывать? Все страницы пустые!»

И маг принялся читать заклятие. Сначала девушка пыталась разобрать слова, но ничего не смогла понять. В конце концов она оставила это бесполезное занятие и просто поддалась мелодике текста. Голос мужчины завораживал. И Ника сама не заметила, как принялась пальцами отбивать чарующий ритм по книжному переплету. Сколько это продолжалось? Кто знает… Девушке показалось, что вечность.

И вечность эта была прекрасна. Так нежна, так добра к ней, что хотелось продлить это мгновение на всю оставшуюся жизнь. Когда заклинание оборвалось, и пламя свечей взвилось к самому потолку, Ника даже не сразу поняла, почему учитель сердится. Она с большим трудом разобрала его слова:

- Книга! Ника, открой книгу.

Поняла, что что-то делает не так и поспешила исполнить приказ. Открывать книгу не пришлось. Стоило ее освободить из объятий, как так вырвалась из рук, повисла в воздухе и раскрылась сама. Страницы по-прежнему были чисты.

Учитель опять сердился. А Ника была, как в тумане. Сквозь этот туман слова проходили плохо. Ей снова пришлось напрячься, чтобы расслышать.

- Руку, положи на страницу руку.

«На какую страницу? – Подумалось внезапно. – Их тут вон сколько!» Но тут же она поняла, что это не имеет значения, и опустила влажную от волнения ладонь на шелковистый лист.

Пламя сразу исчезло, обернулось разноцветным сиянием. И сияние это окутало солу Ренуар с ног до головы.

Она почувствовала, что теряет опору под босыми ступнями, что сияние отрывает ее от земли, как песчинку. Что вбирает в водоворот и кружит, кружит…

А потом сияние вдруг погасло, и девчонка без сил повалилась в заботливо подставленные руки.

Глава 5. Ника приятно удивляется и решает утереть врагам нос

Очухалась Ника, сидя в глубоком кресле. Каким чудом сол Моризо умудрился перетащить его из соседней комнаты, не выпуская из рук ее саму? Вопрос интересный. Хотя ответ на него был вполне банальным – обычной магией. В ней учитель уж точно силен. Рядом с креслом стоял столик, на нем лежала книга.

В руках у солы Ренуар исходила парком все та же голубая чашка. Только на этот раз в ней была не вода, а кофе. Крепкий, душистый, с кардамоном и мускатным орехом.

Губы сами потянулись к бокалу, ноздри вдохнули изумительный запах… Ника сделала крохотный глоток и расплылась в счастливой улыбке.

- Рэй, - промурлыкала она, лукаво сверкая глазами, - ты такой душка!

Куда только подевались слезы? Такая Ника была куда больше похожа на себя настоящую. И Рэймонд от души рассмеялся.

- Вот же нахалка! - сказал он с восхищением. – Ладно, пусть будет так. Можешь называть меня на «ты», но только не при отце. Боюсь, твой папа не поймет такой фамильярности.

Ника от счастья взвизгнула, попыталась вскочить и плеснула напитком на блузку.

- Ой! – Она моментально расстроилась. – Папа многое не понимает.

Сказано это было так, словно в испачканной блузе виноват никто иной, как сол Ренуар. Ника поставила кофе на столик и пальцем пощупала пятно.

- Ну вот, - сказала девчонка с грустью, -  такую хорошую рубашку испортила.

Выглядела она при этом настолько расстроенной, что Рэй проникся.

- Горе ты мое, - сказал он, - это все ерунда. Смотри!

Он что-то прошептал и прищелкнул пальцами. Ника снова ойкнула. Пятно сначала посветлело, а потом исчезло вовсе.

- Как это? – Девчонка подняла на учителя восхищенные глаза.

Это было так приятно, что тот не сдержался:

- Легко! – Сказал он слегка рисуясь. – Простейшая магия.

Восхищение в глазах юной плутовки сменилось обожанием.

- Я тоже так хочу! Научишь?

Бровки домиком, ладошки просительно сложены на груди, глаза несчастные-несчастные.

Рэй только покачал головой.

- Как же вас женщин иногда сложно понять! Такая ерунда приводит вас в восторг…

- Ты что! – Ника даже забыла про слабость.

Она вскочила и принялась курсировать по комнате от окна к двери и обратно, рассуждая на ходу:

- Это такая полезная штука! Вот так в гостях капнула чем на себя, и от обиды хоть вой! А тут бац! И будто ничего не было. Или если на диван что-то нечаянно пролилось… Знаешь, как папа ругается?

Рэй с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться.

- И часто ты диваны портишь? – Стараясь быть серьезным, поинтересовался он.

Ника беспечно отмахнулась.

- Бывает. И не только диваны. Папа так и называет меня – Ника тридцать три несчастья.

Она словно гордилась своим прозвищем, по крайней мере, расстроенной точно не выглядела.

- Тебе подходит, - подтвердил Рэй.

- Смейся-смейся, - девчонка на миг притормозила и оглядела комнату, - и радуйся, что у тебя здесь нет диванов.

- Могу тебе для этих целей предоставить тебе кресло…

Сол Моризо уже не пытался сдерживаться и откровенно улыбался, благо, ученица совсем не обижалась. Она плюхнулась в означенный предмет меблировки, практически залпом выпила злосчастный кофе и снова спросила:

- Так научишь?

- Научу. Но не сегодня.

- Почему?

И снова эти несчастные глаза.

- Потому! – Рэй отобрал у нее кружку и, от греха подальше, переставил на подоконник. – Сегодня мы узнаем, что о тебе думает индикатор. – Он