Предсказание - Villa Orient

— Я встречал множество разных женщин. Но ни одна из них не подходила под описание, Марина.

— Думаю, по нужному запросу вам найдут сотню подходящих женщин, готовых родить вам наследника. Для этого не нужно было меня похищать.

— Думаешь, мне придётся просить?

Прямая угроза была в его голосе. Моя спесь сбивалась очень быстро.

— Хамдан, я понимаю, что в вашей культуре может присутствовать вера в предсказание или судьбу, да и в нашей тоже, но не в моём. Я не хочу рожать вам наследника, потому что так положено судьбой.

— Я не стану задерживать тебя после рождения ребёнка, Марина.

Так вот в чём жестокая реальность. Я ему не нужна. И ему действительно не нужно просить. Он просто возьмёт, что посчитает нужным.

— Тем хуже. Хотите сказать, что я всего лишь инструмент для удовлетворения ваших желаний? Инкубатор для вашего наследника, который вы украли из собственного дома?

— А ты согласилась бы добровольно родить мне наследника?

— Я не суррогатная мать. На это я никогда бы не согласилась. В моём мире за женщиной ухаживают, женятся на ней, потом рожают детей. Но даже если и не женятся, но зачатие ребёнка происходит по взаимному согласию, а не после похищения и изнасилования под наркотиками! Это же преступление! Но вы, наверное, считаете, что шейху Омана недостойно ухаживать за рыжей женщиной с родинкой на руке.

— Ты хорошо подумала, прежде чем говорить со мной таким тоном, Марина?

Он шагнул ко мне, а я всем телом ощутила опасность. Самую настоящую опасность, когда животный страх сковывает разум и тело.

— Не в подобных условиях.

— Ну вот мы и пришли к тому, с чего начали.

— Я не хочу находиться здесь.

— Так уж тяжело пребывание в моём доме? Не нравятся условия? Хочешь в сырой подвал с крысами и на цепь?

Я явственно ощутила, что это не просто слова. Такой подвал у него имеется, и крысы тоже, и я легко могу там оказаться. Не знаю, откуда я нашла в себе силы прошептать:

— В ваших силах отпустить меня домой.

Он смотрел на меня, и теперь я поняла, что он стоит гораздо ближе, чем в начале разговора. В пылу спора я не заметила, насколько близко, что я опять чувствовала его запах, тепло его тела и власть надо мной. Он не отпустит.

— Я не пила успокоительное. Теперь свяжете меня?

— А ты хочешь, чтобы я тебя связал?

Я вспыхнула как спичка, покраснела до кончиков волос.

Он погладил меня по голове, провёл по волосам, как в тот первый раз. Я дёрнулась как от удара хлыста, но руку он не убрал.

— У тебя красивые волосы.

Его пальцы пропускали волосы, он продолжал поглаживать голову, собирая волосы и легко натягивая их у корней. Ласка с долей принуждения. Этот человек состоял из одних сплошных противоречий. Наверное, я должна была сопротивляться, но не видела в этом смысла. Если я начну отбиваться, меня насильно накачают наркотиками, как уже делали раньше, или свяжут, или того хуже, изобьют, а потом бросят в подвал с крысами. Я боялась боли и последствий, ведь пока кроме терзающей меня душевной боли, физическую мне пока не причиняли. Я успокаивала себя тем, что это инстинкт самосохранения. Разумом я не принимаю даже такую форму насилия.

— Не нужно.

— Почему, Марина? Ты ведь создана для любви. И ты не должна стесняться своего тела.

Его рука зарылась в волосы на затылке, чтобы я приняла нужное положение. И он меня поцеловал, настойчиво, жарко, долго, пока я не начала задыхаться. Он обхватывал и ласкал мои губы, проникал языком в рот, поглаживал мой язык и обводил нёбо. Я сама не заметила, как схватилась за его крепкое запястье, боясь утонуть и задохнуться в пучине этого страстного поцелуя. Другой рукой он скользнул по груди и сжал её. Оторвавшись от губ, он спустился дорожкой из нежных поцелуев по щеке к шее. Губы слегка захватывали кожу, языком он лизнул в районе ключицы.

Он крепко меня обнял и приподнял, перемещая ближе к кровати. Уловив мои сомнения, отразившиеся на лице, которые опять легко могли перерасти в сопротивление, Хамдан снова меня поцеловал в губы. И я не заметила, как он сел на кровать и усадил меня к себе на колени лицом к лицу. В этом положении мне пришлось широко развести ноги, обхватив его бёдра, так он легко смог собрать подол платья, а его руки пробрались под одежду. Он гладил тело под платьем, останавливаясь на чувствительной груди, перекатывая соски между пальцами, обхватывая и попеременно сжимая груди. Он отпустил меня только для того, чтобы снять с себя балахон через голову и снова крепко обнял и поцеловал. А потом одним движением снял с меня платье. Я дёрнулась, но он крепко меня удерживал. Теперь единственная преграда между нашими телами были шёлковые трусики, но я понимала, что это несерьёзное прикрытие. Он чуть передвинул наши тела подальше от края кровати.

Умом я понимала, что это всё недопустимо для меня, но в последние дни со мной происходили невозможные в прошлой жизни вещи. Теперь я разделила свою жизнь на до и после похищения. Моя жизнь уже никогда не будет прежней, и я тоже. Мои мысли прервал голос Хамдана, наверное, я задумалась и отключилась на мгновение:

— Марина, не думай, ты только зря терзаешь себя.

Он снова гладил меня по волосам. Мои волосы, видимо, очень нравились ему.

Его рука проникла в трусики и большим пальцем он круговыми движениями трогал клитор сверху. Эта ласка была слишком интимной без успокоительного, затуманивающего мозг, но Хамдан делал всё мягко и даже без насилия, ведь моё тело отзывалось на ласки, мне были приятны его прикосновения. И в какой-то момент я даже не заметила, как он одним движением дёрнул тонкую ткань белья, и оно разошлось по шву, открывая доступ ко всему телу. Он легко приподнял меня за попку, я почувствовала его мощный член, который был уже полностью возбуждён. Я старалась отстраниться от неизбежности происходящего. Он направил его в меня и опустил мой таз.

— Какая ты узкая, и влажная, и горячая.

Гладкий ствол проскользнул внутрь меня, раздвигая и заполняя, пока не вошёл полностью. Я задохнулась от ощущений, от полноты его эрекции внутри меня. Я почувствовала единение наших тел, насколько сильно он хотел мной обладать, насколько терпелив он