Развод. Пусть горят мосты - Стася Бестужева

Беру трубку дрожащими руками.

— Алло? — говорю тихо.

Секундная пауза на том конце провода.

— Простите, а Павел дома? — голос Вероники, слегка растерянный.

— Павел в офисе, — отвечаю ровно. — Проверяет документы перед завтрашней встречей. Что-то срочное?

— Да нет, не очень, — быстро говорит она. — Просто хотела уточнить по проекту. Ничего, завтра поговорим.

— Хорошо, — отвечаю я. — Передам, что звонили.

— Спасибо. Извините за беспокойство.

Она сбрасывает, и я остаюсь с телефоном в руках. Зачем она звонила? Что хотела уточнить так поздно? И почему растерялась, услышав мой голос?

Кладу телефон на место и иду на кухню заварить чай. Руки дрожат, когда наливаю воду в чайник. Эта женщина звонит моему мужу в одиннадцать вечера. В то время, когда нормальные коллеги уже давно не обсуждают рабочие вопросы.

Чай почти готов, когда слышу звук машины. Павел возвращается. Быстро выключаю свет в кухне, поднимаюсь в спальню. Не хочу с ним сталкиваться. Не сейчас, когда во мне всё кипит от разговора с его любовницей.

Ложусь в кровать, делаю вид, что сплю. Слышу, как он поднимается по ступенькам, заходит в ванную. Звук льющейся воды, шум электрической зубной щётки. Обычные звуки вечернего туалета мужа. Только теперь я думаю — смывает ли он с себя её запах? Убирает ли следы встречи?

Он ложится рядом, стараясь не разбудить меня. Дыхание постепенно выравнивается — засыпает. А я лежу с открытыми глазами, глядя в темноту. Завтра позвоню адвокату. Завтра начну готовиться к тому, о чём ещё неделю назад не могла даже подумать.

Глава 7

Утро нашей тринадцатой годовщины свадьбы начинается, как и любое другое. Солнце пробивается сквозь занавески, будильник пищит в шесть утра, Павел первым встаёт в душ. Никаких особенных слов, никаких поцелуев, никаких напоминаний о том, что сегодня особенный день. Словно тринадцать лет назад мы не стояли у алтаря, обещая друг другу любить в горе и радости.

Я лежу в постели, слушая звук льющейся воды, и вспоминаю нашу первую годовщину. Павел тогда проснулся раньше меня, приготовил завтрак в постель, усыпал всю спальню лепестками роз. «Счастливой годовщины, моя любимая жена», — сказал он, целуя меня так нежно, что я чуть не заплакала от счастья. Мы были молодыми, влюблёнными, верили, что впереди целая жизнь, полная таких утр.

Сейчас он выходит из ванной, завязывает галстук, даже не взглянув в мою сторону.

— Доброе утро, — говорю я, приподнимаясь на локте.

— Доброе, — отвечает он машинально, выбирая рубашку. — Сегодня рано уеду, много дел.

Конечно, много дел. У него всегда много дел, когда нужно быть дома, быть мужем, быть отцом. Интересно, помнит ли он вообще, какое сегодня число?

— Павел, — говорю я осторожно, — ты не забыл, что у нас сегодня...

— Что? — он оборачивается, застёгивая запонки.

Секундная пауза. В его глазах мелькает понимание, потом что-то похожее на досаду.

— Ах да, годовщина, — кивает он. — Конечно, помню. Просто с утра голова забита планами на день.

Ложь. Он забыл. Совершенно забыл о дне, который когда-то считал самым важным в своей жизни. А я? Я неделю думала о том, как провести этот вечер, где забронировать столик, что надеть. Наивная дура, которая всё ещё верила в семейные традиции.

— Я думала, могли бы поужинать где-нибудь, — продолжаю я, стараясь, чтобы голос звучал легко. — В том ресторане на набережной, где мы отмечали пятую годовщину. Помнишь?

Он застывает, галстук в руках.

— Лена, — начинает он, и я уже знаю, что сейчас услышу. — У меня сегодня очень важная встреча. Возможно даже две. Не знаю, во сколько освобожусь.

— В годовщину нашей свадьбы у тебя важная встреча, — повторяю я ровным голосом.

— Понимаю, это не очень удачно, но бизнес не ждёт, — он избегает моего взгляда. — Можем перенести на завтра? Или на выходные?

Перенести годовщину свадьбы. Как деловую встречу или поход к стоматологу. Что-то во мне окончательно ломается.

— Конечно, — говорю я. — Перенесём.

Он улыбается с облегчением, подходит, целует меня в лоб.

— Спасибо за понимание. Я компенсирую это, обещаю.

Как компенсирует? Дорогим подарком? Поездкой на выходные? Теми же способами, которыми покупает молчание детей и заглушает собственную совесть?

После его ухода завтракаю одна, собираю детей в школу. Ника смотрит на меня внимательно, как всегда замечая то, что скрыто от других.

— Мам, у вас с папой сегодня годовщина? — спрашивает она, намазывая тост джемом.

— Да, тринадцать лет, — отвечаю, удивляясь, что она помнит.

— А что будете делать? Пойдёте в ресторан?

Вопрос ребёнка бьёт больнее, чем равнодушие мужа.

— Возможно, завтра, — говорю, стараясь улыбнуться. — У папы сегодня важные дела.

Ника хмурится, но ничего не говорит. А Даниил, не поднимая головы от тарелки с кашей, вдруг произносит:

— А тётя Вероника говорила, что у папы сегодня свободный вечер.

Время останавливается. Ложка замирает в моей руке на полпути ко рту.

— Когда она это говорила? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал нормально.

— Вчера, когда мы были в парке, — отвечает Даниил, не понимая, какую бомбу он только что взорвал. — Она сказала, что хочет показать папе новое кафе на набережной.

Набережная. То самое место, где я хотела провести наш праздничный ужин. Где мы отмечали предыдущие годовщины. Где когда-то были счастливы.

— Даниил, — резко говорит Ника, пиная брата под столом.

— Что? — он смотрит на неё недоумённо, потом на меня. — Я что-то не то сказал?

— Нет, солнышко, — говорю я, вставая из-за стола. — Всё в порядке. Собирайтесь, а то опоздаете в школу.

В машине дети молчат. Ника бросает на меня обеспокоенные взгляды в зеркало заднего вида, а Даниил сосредоточенно смотрит в окно, видимо, всё ещё пытаясь понять, что произошло за завтраком.

После того, как я отвожу их в школу, еду в больницу. Работа — единственное, что держит меня на плаву сейчас. Здесь я нужна, здесь моя жизнь имеет смысл, здесь нет лжи и предательства.