Пепел сгоревшей любви - Игорь Матвеев

Погода стояла теплая, но о прогулках на свежем воздухе Слава не хотел и слышать. Я понимала, почему: не очень-то приятно предстать перед соседями и знакомыми неуклюжим инвалидом на костылях.

— Ты мне еще коляску купи! И вози, как столетнего старика! — раздраженно бросил он мне однажды, но я не обиделась, хорошо понимая, что может чувствовать мужчина в подобном положении.

В конце концов, мне удалось убедить его выходить на балкон, правда, Слава старался поскорее сесть на низенькую табуреточку, так что из-за перил была видна лишь макушка его головы.

Вынужденное бездействие тяготило его, и я принесла ему свой ноутбук. Это был старенький «эйсер», но со встроенным модемом, и Слава нашел себе хоть какое-то занятие: выходил на одну из электронных библиотек Интернета, качал детективы и боевики отечественных авторов, а потом читал запоем.

— Колоссальная экономия средств! — говорил он. — А так пришлось бы покупать эти книжки в магазинах.

— Кормилец ты наш! — шутила я. — Ты еще начни их распечатывать и продавать соседям.

— Так принтера нету, — отвечал Слава. — Принесешь с работы — начну.

Его коллеги лишь деликатно позванивали, но больше не заходили. И правда, если даже третий — лишний, то что уж говорить о четвертом, пятом и так далее?!

Мы впервые стали близки через полторы недели после выписки — и к черту Достмана с его ограничениями!

…В тот вечер мы поужинали и, прижавшись друг к другу, сидели на диване и смотрели телевизор. Сова-ночник из ГДР не мигая созерцала нас в полутемной комнате своими огромными круглыми глазами. Я ощутила, как все возрастает напряжение Славы, как его руки блуждают по моему телу под халатом, выискивая самые чувствительные участки с целью возбудить и меня. Пальцы его левой руки проникли в чашечку моего бюстгальтера и принялись нежно покручивать сосок груди, правая рука гладила живот, спускаясь все ниже, до трусиков, в трусики…

Это могло плохо кончиться.

— Слава, пора спать, — пробормотала я. — Мне завтра на работу.

— Нет, — твердо проговорил он, не отпуская меня.

— Что нет?

— Я так больше не могу. И не хочу.

— Но Достман сказал… — неуверенно начала я.

— Достман сделал свое дело, Достман может уйти, — продекламировал Слава.

— Вильям Шекспир?

— Вячеслав Бондарев. Полное собрание сочинений, том первый, страница тоже первая…

В следующее мгновение он накрыл меня своим нетерпеливым телом, распахнул полы халата и потянул трусики вниз. Уже не раздумывая больше над разумностью своих поступков, я лихорадочно обхватила его за плечи и, облегчая ему задачу, приподняла бедра. От его сильного рывка тонкая ткань трусиков затрещала. Пульсирующая страстью плоть, освобожденная из его спортивных брюк, начала яростно и слепо тыкаться в низ моего живота, и я рукой помогла ей найти заветную цель.

— Наташенька, — выдохнул он, войдя в меня. — Наташенька… я люблю тебя.

Слившись в единое целое, мы словно падали в затяжном прыжке с огромной высоты. Звук телевизора утих где-то вдали, и теперь в ушах свистел то ли ветер, то ли горячее дыхание Славы. Или это был шум моей крови — не знаю. Я почувствовала, как по телу прокатилась теплая волна. Я знала, что за ней последует другая, выше и жарче, третья, потом последняя, самая сильная, самая горячая, которая принесет мне волшебный миг женского экстаза.