Наставница для наследника престола - Елена Александровна Романова

По приказу герцога принца никто не должен был остановить, но и возвращать его герцог не планировал. Пусть Кайл прочувствует всю степень ответственности не только за свои решения, но и за то, что подверг опасности своих попутчиков. А вот, когда мальчишка будет прижат к стене, а его жизнь будет висеть на волоске, Аарон, пожалуй, вмешается — не раньше.

— Возьми людей и отправляйся следом, — приказывает герцог стоящему рядом графу Эвори, глядя как сбегают с навеса капли дождя, — держитесь на расстоянии. Главная задача — обезопасить мальчика. Но себя не обнаруживать. Действовать тайно.

Граф Эвори, который носил звание капитана, молча кивает и бросается исполнять приказ.

А Аарону приносят еду, и он ставит сапог на соседнее кресло, смотрит с крытой площадки городской стены на дождь и быстро ест. Впереди, на многие километры, никого. Только пожелтевшая, выгоревшая на солнце степь. И небо — черное, усыпанное звездами. На секунду его душу трогает тоска — какого черта непонятно.

— Милорд, — начальник стражи не решается пошевелиться, но находит смелость подать голос. — С мальчиком были две дамы. Одна назвалась его сестрой, а другая — бабкой.

Аарон возвращает взгляд этому человеку. И да — герцог удивлен. Если бы эти женщины были подосланы королевой, то Кайл был бы уже мертв. Но тогда кто они, и что им нужно?

— Свободен, — бросает он начальнику стражи, и подзывает движением пальцев Мориса.

— Да, ваша светлость? — склоняется тот в поклоне.

— Найди Нила Дериша, — говорит он. — На следующем постое пусть займет место в дилижансе.

— Будет исполнено, милорд.

— Я хочу знать все, что происходит с мальчишкой.

— Я распоряжусь.

Аарон молча глотает выпивку, ставит бокал на стол и снова смотрит на росчерки дождя, прошивающие пасмурное небо, словно стальные иглы. И он отчего-то тихо смеется, запрокинув голову.

Он чертовски злой дядюшка.

И, вместе с тем, он сделает многое, чтобы возвеличить Равендорм. Он никогда не стремился стать королем. С детства он знал, что королевский венец украсит голову его двоюродного брата, Сайгара. Если нет, то Кристиана. Но последний умер, едва его сын Кайл появился на свет. А Сайгара убивает собственный дар — слишком велик он для человеческого тела. Аарону же досталась сила, препятствующая его восхождению на престол. Зато он отличный палач, советник и регент. Он всю жизнь будет стоять у кормила власти, вот только за спиной маленького, твердолобого и взрывного ребенка.

— Ваша милость, — когда Аарон расслабленно направляется к экипажу, Морис быстрым шагом идет за ним, прочищая горло: — прощу прощения за дерзость, но… — он шмыгает носом, явно опасаясь реакции на свои слова: — меня не оставляют видения. Обычно, они не появляются так хаотично. Но сейчас они постоянно направляют меня к семье Лейн…

Аарон слегка шевелит рукой, позвякивая цепью, украшающей его запястье. В этот момент солдаты королевской стражи тщательнее поправляют капюшоны, скрывая лица. Один из них открывает дверцу, но Аарон не спешит взобраться в салон. Он молча разворачивается к помощнику, глядя, как по лицу того бьют крупные капли дождя.

— Ты о леди Лейн, Морис?

— Да, милорд. Я вижу некоторые фрагменты, но не могу понять, прошлое это или будущее. Но уверен, оно как-то связано с вами.

— И что ты видишь?

Морис промокает до нитки за секунду. В густой темноте сверкает влагой его лицо, а рыжеватые волосы вмиг становятся прилизанными и темными.

— Самое страшное, как она умирает, милорд.

Аарон стоит неподвижно.

Дождь ему нравится — кажется, герцог Элгарион давненько не стоял вот так, среди ночи, под безжалостным ливнем, ощущая себя потрясающе живым.

Герцог-Зло…

Он вдруг отчетливо вспоминает строчки, написанные очень уверенным, размашистым почерком: «Вы меня не знаете и плевали на мою жизнь, но я нахожусь в таком отчаянии, что готова обратиться за помощью даже к Вам». И в это можно поверить. Женщина, которая способна назвать его «герцог-зло», придет за помощью в крайнем случае.

Но ведь он ее помнит. И нет там ни характера, ни уверенности, ни ума… Леди Неялин Лейн интересовала его только как наказание для Итана Блейка. Но, кажется, Аарон заигрался чужими судьбами.

— Хорошо, Морис. Завтра на моем столе должны быть все документы о ее разводе. Собери информацию от интенданта, который удостоверил процедуру снятия печати. К обеду я хочу видеть ее отца и бывшего мужа.

— Видеть?

Фигура речи — не более. Но из уст Аарона это звучало, как приговор.

— Как пойдет, — усмехается он.

Глава 8

Аарону плевать на манеры, вежливость и чувство такта — он приказывает привести всех действующих лиц этого спектакля в свой кабинет. Его дьявольски утомило чтение вороха бумаг, из которых он узнал о браке и разводе некой леди Неялин все до мелочей.

Он впервые разбирается с вопросами такого рода, и это весьма смешно. Привыкший действовать прямо, быстро и без долгих раздумий, он вынужден вести полемику с таким мелким дворянином, как Блейк. Это птица не его полета.

Герцог сидит в кресле, дожидаясь, когда приведут отца и мужа Неялин. Разговаривать этим лордам придется со спинкой кресла.

Морис молча стоит у стола, на котором лежат документы, и ждет. Он готов исполнить любой приказ герцога Элгариона, но догадывается, что посетителей ждет весьма холодный прием.

— Ваша светлость, — Аарон слышит, как входят мужчины и начинают подобострастно кланяться и приветствовать его.

Это только раздражает.

— Слышал о разводе вашей дочери, Чезар, — говорит герцог, и в комнате повисает такая тишина, что ее можно резать ножом.

Кажется, лорд Лейн сглатывает. И молчит, будто следом должны последовать обвинения.

— Мне нужны пояснения, — говорит Аарон. — Кратко.

Ему не требуется смотреть на визитеров, чтобы знать — они боятся. По Гнемару ходили сплетни одна хуже другой. Впрочем, часть этих сплетен была сущей правдой.

Герцог слушает Чезара — унылые, глупые и откровенно детские объяснения того, что произошло с леди Неялин. По типу: «Всегда была примерной и послушной женой и дочерью, но после ритуала снятия печати ее словно подменили. Она утратила разум».

— У меня и в мыслях не было, что дочь откажется подписывать соглашение, ведь она искренне и горячо любит мужа.

— Видимо, лорд Блейк не отвечает ей взаимностью, — говорит Аарон.