Будешь моей мамой? - Оливия Лейк

— Прости, — отвела взгляд. — Соболезную.

— Мам, — Тима так и стоял со шваброй, но, видимо, устал и опустил руку, — мне его выгонять или как?

Она рассмеялась так по-доброму и погладила его по щеке с легким налетом веснушек, как у нее самой.

— Неси тряпку, убирать будем.

Мальчик послушно кивнул, но на меня смотрел с подозрением.

— Ну и шишка у вас, — заметил, проходя мимо, и показал жестом, что наблюдает за мной.

Саша пригладила растрепавшиеся волосы и ровно взглянула на меня:

— Ты же понимаешь, что я не могу работать на тебя?

— Почему?

Саша всплеснула руками, снова раздражаясь, но выдала только:

— После всего?!

Я присел на диван своей мокрой задницей и попросил ее сделать то же самое. Поговорим, как взрослые, деловые люди. Ну и что, что я мокрый, с белыми разводами на пиджаке и мучными подтеками на морде.

— Моей дочери нужна помощь, Саша. Что бы между нами ни произошло, она важнее моих чувств. После смерти матери Сабина перестала разговаривать, а еще ей нужно разрабатывать ножку. Она сломала ее в три года и до сих пор хромает, есть проблемы с чувствительностью пальцев… К ней приезжает врач, но наблюдать ее нужно постоянно.

Саша слушала внимательно и заинтересованно. Я не видел в ней злости и не чувствовал радости от того, что меня так наказала судьба. Я вкратце объяснил обязанности и озвучил все требования. Плюсы тоже.

— Адам, я сочувствую тебе. Это правда. Но я не могу переехать в дом к пациенту. У меня сын, работа, обязательства.

— Переезжай с мальчиком. Это вообще не проблема. Возможно, даже плюс. Сабина не так много общается со сверстниками.

— Я не хочу работать на тебя. Так понятнее?

— А я хочу, чтобы ты работала на меня. Давай искать компромисс.

— Да иди ты… Тима! — неожиданно раздосадовано воскликнула. — Ты почему уши греешь?

— Замерзли, — нашелся парнишка. Я даже рассмеялся. Для своего возраста очень смышленый.

Я недолго думая решил привлечь ее сына на свою сторону. Пусть и Тим поучаствует в выборе. Отчего нет? Мне он показался чутким мальчиком.

— Тим, ты проходи, давайте обсудим вместе.

Саша напряглась, а вот мальчику льстило, что его воспринимали как равного. Честно, он меня удивлял: чувствовалась в нем какая-то неведомая внутренняя сила. Такой далеко пойдет, главное, старт обеспечить. Потому что в нашем мире можно достичь вершины правильно, а можно по кривой дороге.

— Тим, мне нужна помощь твоей мамы. Ты, наверное, слышал?

Он кивнул.

— У меня большой дом, есть бассейн и площадка для игр с мячом. Речка и недалеко Крылатские холмы…

— Адам Булатович, — Саша перешла на официальный тон, — к чему все это? Я свой ответ дала.

— Я хочу объяснить, что у нас с дочерью вам будет комфортно. Машина с водителем, полная свобода действий, все расходы…

— Адам Бул…

— Саша, я не знаю, кому еще доверить дочь! Ты… — взглядом показал, что она овца, никакой не Олененок, и этого признания ей не забуду, но… Она всегда ладила с детьми. — Сможешь. Я надеюсь.

Мы схлестнулись взглядами: она молча давала понять, что не желает меня видеть, а я невербально объяснял, что хочу доверить ей самое ценное в своей жизни — дочь. Именно ей.

— А что здесь происходит?!

Мы втроем повернулись ко входу в гостиную. Это кто?! Неужели отец семейства? Вот «это» обнимало ночами мою Сашу? Пусть и козу неверную, но красавицу невероятную.

М-да…

— Уходи, — неожиданно первым среагировал Тим. — Мы теперь будем жить с этим дядей!

Глава 4

Саша

Так, мой сын явно поторопился с заявлением. Олег решил гулять сам по себе — и ладно, но мы никуда не переезжаем, тем более к Адаму! Мне жаль его дочь, но жить с ним — нет уж, увольте!

— Ты зачем пришел? — я поднялась и воинственно уперла руки в бока. Он не первый раз совершал финт ушами и уходил на ночь. Затем возвращался и просил прощения: вспылил, каюсь, проветрился, одумался. Говорил, что к матери ездил, успокаивался. Она звонила мне и подтверждала. Все складно и ладно — мне хватало этих объяснений. Почему? Сейчас могла себе признаться: я никогда не любила Олега, но мне нужен был рядом кто-то, на кого могла положиться. Не материально, нет, просто взрослый человек рядом, который иногда мог выслушать и пожалеть. Вот такой бартер: я пользовалась им как жилеткой; он мной как бесплатным жильем, едой и постелью. Даже звучало все это так себе. Больше не хочу такого. Пусть уходит с концами.

— Я вообщето здесь живу! — возмутился Олег.

— Неправда! — Тима снова выбился вперед. — Ты вчера ушел с вещами. Больше мама не будет плакать из-за тебя!

— Замолчи, мелкий, — презрительно велел Олег. У меня округлились глаза от негодования. Как он посмел?! Почему я пропустила момент, когда чужой, по сути, мужик стал ненавидеть моего сына?! При мне такого не было. — Это наше с твоей матерью дело.

— Так, — это уже Сафаров, — Александра, — поднялся и подошел ко мне, — я могу глаза на жопу этому козлу натянуть?

— Что… — изумилась. Никогда не слышала от Адама ничего подобного.

— Это кто такой? — Олег храбрился, но глазки забегали. Он крупный мужчина, но не из задир, тем более когда противник выглядел, как кавказец. Адам и был таким, правда, наполовину.

— Отойди, Тим, — Сафаров спрятал моего сына себе за спину. — Александра, этот человек прописан здесь?

— Не-ет, — протянула, хлопая глазами.

— Он не твой муж?

— Нет.

— И не отац Тима?

— Конечно, нет! — воскликнула я. Его отец — ты! Но этого я никогда не признаю! Да, я сказала про любовника в Ярославле нарочно: хотела причинить Адаму Сафарову боль! Он недостоин и не заслужил нашего сына! Дай бог здоровья его дочери, но моего Тима его семья не получит! Пусть им рожают «свои» девушки!

— Тогда, — повернулся к Олегу, — ключи, — протянул руку.

— Да кто ты вообще такой?! — и на меня взгляд перевел: — Саша?!

— Ты вчера с вещами ушел? — спросила и целую секунду ждала реакции. — Ушел, — ответила за Олега. — Птичка улетела, местечко сгорело, — развела руками.

— Ключи, — Адам повторил грозно, холодно и строго. — Я начинаю терять терпение.

— И что ты мне сделаешь? Драться будешь? Я, между прочим, строитель, знаешь, как умею? — и кулаки выставил перед собой. Я закатила глаза. Этого еще не хватало! Кулачные бои и петушиные драки!

— А знаешь, что я умею? — Сафаров снял с запястья золотые часы и передал моему Тиму как своему секунданту. Когда они успели стать заодно?! Сдружились против