Калейдоскоп моего сердца - Клэр Контрерас

— Он будет в порядке? — спросила я, наполовину рыдая, наполовину визжа.

Никто не ответил. Они просто продолжали давить на его груди и дышать в его рот. Они констатировали смерть по прибытию в больницу еще до того, как вынесли каталку. Я знала, что он ушел, еще до того, как они сказали это. Но ты осознаешь это именно в тот момент, когда слышишь это от них и от этого становится только больнее. Дни шли, а я будто потерялась. Ему было всего тридцать пять, и он был превосходным пловцом. Единственное, о чем я могла думать, что он больше не посмотрит на меня своими карими глазами. Эти руки больше никогда не нарисуют. Эти губы никогда не улыбнуться. И возвращаясь на этот пляж... всегда возвращаются воспоминания.

Вскрытие показало, что это был сердечный приступ, когда он был в воде и в легких было недостаточно воздуха, чтобы он утонул. Но единственная вещь, о которой я могла думать...ему было всего-то тридцать пять.

Я больше не плачу, когда прихожу сюда. Это место больше не ассоциируется только с плохими воспоминаниями, потому что я знаю, как он любил это место, так же, как и галерею. Сегодня, что ж... сегодня я плачу. Сегодня я отпускаю его и буду помнить его улыбку на лице, когда мы завтракали. Я закрываю мои глаза и делаю вдох. Чувствую запах сухой краски, ее блеск. И обнимаю его крепко в памяти, также, как буду в его объятьях сегодня ночью. И пусть эти мысли разбивают меня, я надеюсь, что даже на расстоянии волны смогут смыть мою боль. Завтра я буду в порядке, но сегодня я позволю ранам кровоточить. И это тоже нормально.

Глава 7

Один интересный факт о жизни. Никогда не знаешь, когда она покажет тебе ту или иную вещь и то, как глубоко это касается тебя, и ты не сможешь повлиять на это, но в итоге будешь благодарен ей... даже если это нечто плохое. Вот, что чувствую, когда вижу детей в инвалидных креслах, идя по коридору в больнице. Двигаясь по направлению к офису Джен, внезапно вижу Оливера, который с кем-то говорит, выходя из палаты, и останавливаюсь, как вкопанная. По-видимому, больница держит его бесконечное количество часов, потому как каждый раз, когда Вик упоминает его имя, Оливер всегда здесь.

Я все еще стою на месте, когда он закрывает дверь и двигается по направлению ко мне. Зеленая ординаторская форма и халат врача не делают ничего, чтобы хоть немного сделать его менее привлекательным. Если быть совсем честной, то выглядит он еще лучше, и он это определенно знает. Его уверенный шаг и однобокая ухмылка заставляют мое сердце громыхать.

— Ты рано, — говорит Оливер, останавливаясь на против меня.

— Нет, я вовремя, — хмурюсь я.

— Ну, это рано для тебя, ты любишь опаздывать, — ухмыляется он.

— Да, раньше я всегда опаздывала, теперь я всегда прихожу вовремя.

— Я впечатлен, — говорит он, а его игривый взгляд изучает мое лицо. В моих руках коробки, и я вынуждена подуть на прядь волос, упавшую мне на лицо. Оливер посмеивается и берет мою прядь, заправляя ее за ухо. Вроде обычный жест, но именно у него получается сделать его таким интимным. Он все еще смотрит на меня, а его рука за моим ухом, когда он подходит ближе. Я никогда не была так счастлива, обнимая коробку, потому что то, как он на меня смотрит, заставляет все внутри меня трепетать, и я не уверена, чтобы сделали мои руки, если бы были свободны.

— Что? — спрашиваю я шепотом.

— Ты действительно выросла, — отвечает Оливер, понижая голос. Он зажигает маленьких бабочек в моем животе, и они взлетают.

— Звучит так, будто ты намного старше меня.

Подрастая, Оливер очень любил напоминать, что он старше меня. Иногда он говорил это очень теплым тоном, в другие времена это звучало, как проклятие. Обычно, проклятьем это было, когда он играл в паре со мной. А однажды он сказал это...

Он мягко улыбнулся.

— Я достаточно взрослый, чтобы прекрасно все понимать.

Мой рот удивленно открывается, и я роняю руку. Он что правда это сказал?

Оливер откашливается, и кажется тоже все припоминает.

— Мне надо идти. Я не хочу сильно опоздать, — говорю я, удирая от него, пока он не остановил меня.

Что он делает?!

Что я делаю?!

Я останавливаюсь напротив таблички: Дженнифер Дарсия, помощник координатора. И стучусь в дверь. Она приглашает меня зайти, и я открываю дверь, бедром толкая ее, чтобы она закрылась обратно. Ставлю коробку на одно из пустых кресел напротив ее письменного стола и улыбаюсь.

— Привет, я Эстель.

— Присаживайся, я Джен, — отвечает она.

Мы пожимаем друг другу руки, и я сажусь на свободный стул. Она выглядит как картинка, во вкусе Оливера. Белокурые волосы, яркие голубые глаза, милая улыбка и большие сиськи. Единственная вещь, которая бросается в глаза, она намного старше. Думаю, лет на десять, что, конечно же, полностью все меняет для Оливера. Возможная версия: она слишком стара, я слишком молода.

— Спасибо тебе огромное, что делаешь это для нас, — начинает она. — Я всегда ищу новые занятия для детей, но клоуны и кино больше не так привлекают их. Просто мне хотелось, чтобы они делали что-нибудь совершенно другое, понимаешь? Если им нужно находиться здесь, они нуждаются во взаимодействии с людьми, которые не только лекарства выдают.

Она сводит брови вместе, когда заканчивает, и я уверена, она обожает детей. Я решаю, что мне нравится Джен.

— Я приложу все усилия, чтобы сделать их счастливее, — отвечаю ей, ободряюще улыбаясь.

— Спасибо, — она делает паузу. — Оливер сказал, вы давно знакомы.

Я поражена внезапной сменой темы разговора.

— Да, он лучший друг моего брата.

— Я думаю, термин, который он использовал, чтобы описать вас был «его самый любимый человек», — она улыбается мне, и я понимаю, что она хочет услышать от меня что-то личное об Оливере. Но дело в том, что её заявление лишает меня дара речи.

— Он так сказал?

— Да, сказал, — кивает Джен.

— Это...... интересно, — учитывая все что было, хотела добавить я, но промолчала.

— Позвольте показать, ваше новое рабочее место. Вы сказали, что можете к нам приходить три раза в неделю, правильно? — говорит она, вставая.

— Я могу приходить, когда пожелаете, но вещи, с которыми я работаю не всегда даются легко.

Она смеётся и поднимает руки вверх.

— Нет, спасибо, я