Сделка, окрашенная кровью - Василиса Дрейк

Наконец, его спина была полностью намазана. Банка опустела на две трети, а в самой мази виднелись пятнышки крови. Вряд ли кто-то, кроме самых отчаявшихся, согласился бы обменять ее сейчас. Но, с другой стороны, если я присоединюсь к монастырю, мне, возможно, не понадобится ни с кем обмениваться.

Я встала и отошла от бревна, пряча банку в юбке, пока искала место, где бы мне хотелось спать этой ночью. Я собиралась сделать шаг, но остановилась.

— Меня зовут Сэм, — Я сама не знала, зачем сказала ему свое имя. Он, скорее всего, никогда не будет его использовать, продолжая называть меня человеком или смертной. — Самара.

— Самара, — повторил он. — Меня зовут Рафаэль.

Рафаэль. Монстр с именем.

— Ты тихая для человека, Самара, — пробормотал вампир через долгое время.

Разговоры редко приносили мне что-то, кроме неприятностей.

— А ты здравомыслящий для вампира, Рафаэль.

Он усмехнулся, и этот звук был похож на грозовые тучи, застилающие луну.

— Только иногда.

Мы устроились на своих местах, держась на расстоянии друг от друга. Наш ритуал отхода ко сну сводился к тому, что мы занимали свои места и закрывали глаза.

Возможно, потому, что мы остановились раньше обычного, я долго лежала без сна. Солнце скоро прогонит три луны с неба.

И вместо того, чтобы проснуться с мыслями о голоде, я проснулась с именем на губах.

Глава седьмая

То, что я узнала имя вампира, не должно было ничего изменить.

Во многом так и было. Даже кролик, которого я обнаружила на следующее утро, был аккуратно обескровлен. И Рафаэль наблюдал за тем, как я, позабыв о своих былых хороших манерах, его ем.

Была глубокая ночь, когда мы приблизились к озеру. Меня переполняло волнение при виде этого места и при мысли об открывающихся возможностях. Чистая питьевая вода. Целые ведра. Я не погружалась в воду с самого детства, когда еще не осознавала этой роскоши. Грязь слоями покрывала мою кожу. Когда я впервые прибыла в Греймер, то изо всех сил старалась сохранить привычки, привитые матерью. Конечно, большинство из них предполагали, что кто-то делает все за меня, но это больше не представлялось возможным. Борьба за чистоту была заведомо проиграна, и мои бесполезные усилия стоили мне драгоценного времени, которое я могла бы потратить на сон. Мой нос перестал чувствовать смрад спустя пару недель. Мужчины Греймера уж точно не тратили усилий на мытье. Любой, у кого было что-то ценное, использовал это для получения лишней еды или алкоголя, а не для чего-то такого обыденного, как мыло. Да и у меня не было ничего, чем можно было бы торговаться. Но вот, сверкая в лунном свете, лежало озеро.

— Твое сердце забилось быстрее. Почему?

— Ничего особенного, — пробормотала я.

Мы не могли позволить себе тратить время на остановку у озера. В лучшем случае, когда мы подойдем ближе, я отстану настолько, чтобы сделать несколько долгих глотков воды. Мне этого будет достаточно. Должно быть.

Он прищурился, нахмурив брови. Это было одно из изменений, произошедших с момента, как я узнала его имя. Теперь, вместо того чтобы отставать на два шага, я шла бок о бок с вампиром.

— Ты чего-то хочешь.

— Нет. — Но хотела. Отчаянно.

Его взгляд скользнул мимо меня к озеру. Выражение лица не изменилось, но я поняла, что он складывает все воедино.

— Мы можем остановиться здесь, — заявил он. — К тому же от тебя воняет. Ты можешь решить эту проблему там. — Вампир небрежно указал рукой на озеро.

— Ты и сам не благоухаешь сиренью. — Я сморщила нос.

— Тогда, может, мне стоит искупаться с тобой, — улыбнулся Рафаэль.

Я едва не споткнулась после его слов, и он усмехнулся.

— Не нравится идея купаться с вампиром? Тогда не жалуйся.

Я фыркнула и отвернулась. Проблема была в том, что мой шок был вызван не мыслью увидеть вампира обнаженным. Он был вызван мыслью о купании с любым мужчиной. Особенно с мужчиной, который выглядел как Рафаэль: широкоплечий, возвышающийся надо мной, с лицом, которое поразило бы даже без красных глаз и элегантных, диких черт, словно высеченных из мрамора.

— Оставлю тебя одну, — объявил Рафаэль, когда мы дошли до озера.

— Ты уходишь? — Я резко повернулась к нему.

— А ты хочешь, чтобы я смотрел?

Мои щеки покраснели.

— Не хочу, чтобы меня съел… кобольд!

— Расслабься, голубка. Я не чувствую запаха кобольдов поблизости. Я пойду поужинаю и посмотрю, что там впереди. Вернусь через час, максимум через два.

С этими словами он исчез в лесу.

Я впервые за несколько дней осталась одна. Плечи сразу расслабились. В спине были зажимы от того, что я постоянно напрягалась в присутствии вампира, хотя, вынуждена была признать, что он мне ничего не сделал, пока. Но у меня не было времени, чтобы лежать и массировать их.

Первым делом я развела небольшой костер. Я не знала, когда у меня будет возможность снова постирать одежду, поэтому разделась, окунула ее в озеро, а затем развесила сушиться. Я размотала полоску ткани, стягивавшую грудь, и вынула фестон, который спрятала еще в Греймере. Ткань была тонкой, и не совсем подходила для нижнего белья, но это было лучшее, что я смогла найти, так как в тюрьме было трудно достать любую одежду. Большую часть того, что я носила на протяжении многих лет, составляли обноски, оставшиеся от умерших заключенных.

Разобравшись с одеждой, я направилась к озеру. Яркий свет Фригии освещал воду вокруг меня, прогоняя часть тьмы. Вода была прохладной, почти холодной, но мне было все равно. Здесь было неглубоко, и это к лучшему, поскольку пловчиха из меня вышла бы неважная.

Я зачерпнула воду ладонями и плеснула себе на лицо, счищая ногтями слои грязи и копоти. Затем я жадно выпила воду из сложенных ладоней, пытаясь воспользоваться этой возможностью. У меня не было мыла, поэтому я компенсировала его тщательным оттиранием. На берегу озера росли высокие стебли, и я отломила один из них, проверила на ощупь, а затем использовала, чтобы соскрести многолетнюю грязь, покрывавшую мое тело. Кожа горела от грубого ухода, но я наслаждалась ощущением чистоты. Я промыла волосы, как могла, и нахмурилась, увидев их цвет. Они потемнели, когда с них смылась многолетняя грязь и пыль, превратившись из тускло-коричнево-серого в черный, как соболиный. Неузнаваемый.

Прямо как моя ситуация.

Свободна. Я была свободна.

Когда слезы навернулись на глаза, я плеснула на лицо