Ты похищена пришельцем! - Элисса Тир

— У меня есть обязанности! Долг! — выпалила она, цепляясь за знакомые скрепы, которые душили ее, но давали хоть какую-то опору.

Аррион посмотрел на Сашу, который увлеченно пытался поймать угасающие искорки света на своем комбинезоне.

— Обязанность — заботиться. Долг — любить. А что получает взамен твое сердце, Варя?

Вопрос повис в воздухе, острый и неудобный. Он бил прямо в цель, в ту самую пустоту, что зияла внутри нее.

Она не знала, что ответить. И в этот момент тишину детской, эту хрупкую, новую реальность, взорвал визгливый, пронзительный крик из зала.

— ВАРЯ! ТЫ ГДЕ ТАМ? ОПЯТЬ С РЕБЕНКОМ ЧТО–ТО, ЧТО ЛИ⁈

Шаги. Быстрые, гневные. Галина Петровна.

У Вари от ужаса похолодела кровь. Она метнулась взглядом к Арриону. «Спрячься!» — кричало в голове. Но он даже не шелохнулся. Он лишь спокойно посмотрел в дверной проем.

И там появилась она.

Галина Петровна замерла на пороге, ее лицо, искаженное привычным раздражением, сначала выразило полное недоумение, а затем исказилось гримасой такого чистого, неподдельного ужаса и ярости, что Варя отшатнулась.

— Кто это⁈ — пронзительно вскрикнула свекровь, указывая на Арриона дрожащим пальцем. — Кто этот мужчина в моем доме⁈ В детской! ВАРЯ! Ты что, совсем обнаглела⁈ Любовника прямо в дом к ребенку привела⁈

Свекровь не думала, не анализировала, как он тут оказался. Ее мозг мгновенно выстроил самую удобную, самую выгодную для нее картину: измена. Падшая невестка. Угроза ее сыну, ее влиянию, ее миру.

— Нет, это не… — начала Варя, но голос ее был слабым, потерянным.

— Молчать! — Галина Петровна уже вытащила из кармана халата телефон. Ее пальцы летали по экрану. — Игорь! Сынок! Срочно домой! Твоя жена тебе рога наставила! Да прямо у нас дома! В детской! Да, сейчас же! Беги!

Она бросила на Варю взгляд, полный триумфальной ненависти. «Наконец-то, — говорил этот взгляд. — Наконец-то я ее на чем-то поймала. Окончательно и бесповоротно».

Варя стояла, парализованная. Ее мир, и без того трещавший по швам, рухнул окончательно. Теперь все будет еще хуже. В тысячу раз хуже. Игорь приедет. Будет скандал. Ее назовут падшей женщиной, плохой матерью, сумасшедшей. И, что самое ужасное, в этой истории не было ни капли правды, но выглядело все так, как будто она и в самом деле во всем виновата.

И тут она услышала плач. Резкий, испуганный. Саша. Крики свекрови испугали его. Его личико сморщилось, он заходился в настоящей, испуганной истерике.

И тогда Аррион, который все это время стоял молча, наблюдая, словно изучая новый, неприятный вид поведения, двинулся.

Он склонился к люльке и, прежде чем Варя успела что-то сказать или сделать, бережно взял плачущего Сашу на руки.

— Тише-тише, маленький страж, — сказал он голосом, в котором гудели далекие миры. — Здесь нет опасности. Только громкие звуки.

Он прижал ребенка к плечу, одной рукой поддерживая его, а другой легонько похлопывая по спинке. И произошло чудо. Плач Саши стал тише, перешел в всхлипы, а затем и вовсе затих. Он уткнулся носом в Арриона, его маленькая ручка ухватилась за комбинезон.

Галина Петровна онемела, телефон замер в ее руке. Она смотрела на эту картину: огромный, незнакомый мужчина с нечеловеческим спокойствием укачивал ее внука, и внук затих у него на руках мгновенно. Это было вне ее понимания.

Варя смотрела на них. На своего сына, притихшего в объятиях пришельца, и что-то в ней надломилось. Окончательно.

Логика, долг, страх — все это еще пыталось кричать в ней. «Ты не можешь! У тебя семья! Ты не такая! Он чужой!»

Она обернулась к Арриону, ее глаза были полы отчаянием и мольбой.

— Но мы же совсем незнакомы? — выдохнула она, в последний раз пытаясь ухватиться за логику.

Он поднял на нее взгляд, качая Сашу. В его золотых глазах светилась бесконечная грусть и надежда.

— Наши сердца слышат друг друга. Они откликнулись на зов. Разве этого мало для начала?

— У меня есть обязанности! Долг! — повторила она, как заклинание, но в ее голосе уже не было прежней силы.

— Если семья — это только долги и обязанности, то это какой-то кредит в банке, а не семья, — парировал он тихо, но твердо. Его слова резали, как скальпель, вскрывая гнойник.

Варя замерла, нервно переступая с ноги на ногу. Абсурдность ситуации достигла апогея: она стояла в своей квартире, обсуждая с инопланетянином основы семейной психологии, пока ее свекровь, побледневшая, прижималась к дверному косяку, а муж мчался домой, чтобы устроить разборки.

Ей нужно было уговорить себя остаться. Даже если муж плохой. Даже если свекровь — монстр. Она давала клятву. Она мать. Она не хотела быть похожей на них — на тех, кто сбегает при первой трудности.

И в этот момент, как по сигналу, в прихожей громко хлопнула входная дверь. Тяжелые, яростные шаги. Игорь.

— ГДЕ ОНА⁈ — прогремел его голос, полный бешенства и панического страха за свою пошатнувшуюся власть. — ВАРЯ! Я ТЕБЕ ВСЮ МОРДУ…

Он влетел в комнату, красный, с перекошенным лицом. Его кулаки были сжаты. И он замолк. Замер. Как и его мать, он увидел высокого, незнакомого мужчину, держащего на руках его сына.

Два мужчины оценивающе измерили друг друга взглядами. Игорь раздувшийся от гнева, но в глубине глаз которого уже читался испуг перед физическим превосходством незнакомца. Аррион же спокойный, невозмутимый, с младенцем на руке, как с самым естественным аксессуаром.

Молчание длилось вечность.

Потом Аррион осторожно, с какой-то невероятной нежностью, передал Сашу Варе. Его пальцы на миг коснулись ее рук, и знакомое тепло пробежало по коже. Он посмотрел ей в глаза, как будто говоря: «Смотри».

И он развернулся к Игорю.

Глава 9

Маска мужа и лицо незнакомца

Игорь замер, как бульдог, увидевший волка. Весь его гнев, подпитанный звонком матери и дикой ревностью, столкнулся с чем-то, чего он не мог понять. Перед ним стоял не просто любовник — любовника он представлял себе каким-то подкаблучником или хлюпиком. Этот мужчина был другим. Высоким, сложенным, с невозмутимым спокойствием во взгляде, которое было страшнее любой угрозы. Он стоял так естественно в их доме, будто всегда здесь жил.

— Кто ты? — прохрипел Игорь, с трудом выговаривая слова. Его кулаки так и не разжались, но он не делал шага вперед. — Что ты делаешь в моем доме?

Аррион не ответил сразу. Он