Охота на мышку - Юлия Гетта

— Ты откуда одна так поздно? Давай провожу.

Подхожу к ней ближе, но Таня шарахается назад.

— Нет! Не надо! Я сама дойду.

— Да не бойся. Я буду вести себя прилично, обещаю.

— Не надо меня провожать…

Иду к ней, она пятится назад. Боится меня до потери сознания. Это почему-то веселит меня. И заводит. Внаглую подхожу вплотную:

— Ну ты мне запрети.

— Запрещаю, — вздрагивает она.

— Мне насрать.

Хлопает глазами возмущенно. Такая забавная.

— Что тебе от меня нужно⁈ — выпаливает почти отчаянно Мышка.

— Я думаю, ты примерно догадываешься.

Силой обнимаю её за плечи и подталкиваю вперёд.

— Идём, где ты живёшь? Я тебя провожу. А если будешь сопротивляться, мы оба окоченеем здесь. Ты этого добиваешься?

Таня послушно шагает, затихнув на какое-то время.

— Где живешь?

— Там, — показывает она на дом.

— Отлично. Пригласишь на чай? Я замёрз, как собака. Обещаю не приставать.

— Извини, но нет.

— Сучка бессердечная.

Она тяжело вздыхает.

— Серёжа… Пожалуйста. Давай договоримся. Мы ведь можем с тобой договориться?

— Конечно, можем.

— Давай ты удалишь мои фотографии, оставишь меня в покое, а я… тебе заплачу.

Начинаю ржать. Сам не знаю почему, но её предложение дико смешит. Может, потому что сейчас актуально.

— Боюсь, у тебя денег не хватит, Мышка.

— Скажи, сколько тебе нужно?

Прикидываю, за сколько можно взять хорошую девятку.

— Ну, тысяч двести, потянешь?

— Да ты совсем обнаглел!

— Сказал же, не потянешь, Мышка. Хахаль твой на мерине так много тебе не даёт?

Таня предпринимает попытку вырваться из моих объятий, но я сжимаю локоть крепче, не оставляя ей шанса.

— Ну-ка спокойно иди.

Смирившись, Мышь обмякает и послушно шагает дальше.

— С чего ты взял, что он мне вообще деньги даёт? — уязвлено интересуется она.

— Ни за что не поверю, что не даёт.

— Ну если только взаймы!

— А зачем ты с ним тогда?

— В смысле — зачем⁈ Мы с ним встречаемся, он мой парень!

— Так если он твой парень, сказала бы ему, что один упырь из школы пристаёт к тебе, украл твои фотки, где ты голая, дала бы ему мой номер, пусть решал бы. Почему ты сама температуришь?

— Нет. Я не хочу, чтобы он знал.

— Почему?

— Не твоё дело. Давай я заплачу тебе пятьдесят тысяч, это хорошая сумма, ты удалишь мои фотографии и навсегда оставишь меня в покое.

— Нет, Мышка. Двести. Либо давай натурой.

— Я тебе не проститутка!

— Значит, фотографии останутся у меня, и я от тебя не отстану.

Она снова пытается вырваться, упираясь своими каблучками в заснеженный тротуар, лупит меня по куртке кулаками:

— За что⁈ Что я сделала тебе плохого⁈ За что ты меня так ненавидишь⁈ Отпусти! Отпусти меня!

Мне снова становится смешно. Но я всё-таки отпускаю её.

— Мышь, за что мне тебя ненавидеть? Ты свои фотки видела, которые я себе перекинул? Я тебя обожаю.

Кажется, её сейчас просто порвёт от негодования. Смотрит на меня с такой злостью, глаза так и сверкают из-под шапки.

— Всё, дальше не надо меня провожать! Сама дойду!

— Почему?

— Не хочу, чтобы ты знал, где я живу.

— Думаешь, при желании я не узнаю?

Обречённо вздыхает, разворачивается и шагает дальше. Я нагоняю и снова обнимаю её. Дёргает плечами, пытаясь освободиться, но на этот раз я не позволяю.

Так и доходим до её подъезда.

У крыльца замирает, смотрит на меня как-то по-новому, очень грустно. Мне даже становится немного не по себе.

— Пойми, если ты не перестанешь, мне придётся оставить практику. Уйти в другую школу. А я не хочу уходить, Серёж.

О нет, я тоже этого не хочу, Мышка. И, конечно, я тебе этого не позволю.

— Ну, если ты уйдёшь, твои фотографии станут достоянием общественности, — невозмутимо пожимаю плечами я.

Мышь приходит в бешенство:

— Какой ты мерзкий! Я так и знала ведь, что будешь шантажировать! Ненавижу!

Обхватываю её локтем за шею, притягиваю к себе и впиваюсь в губы. На морозе они кажутся такими горячими, меня подкидывает, как от разряда, от соприкосновения с ними. В глазах искрит. По венам огонь, в штанах стояк, сжимаю Мышку крепче, впечатывая в свою грудь. Она теряется, но не отталкивает меня. Обмякает в моих руках, начинает оседать, но я держу её крепко. Толкаюсь языком в её влажный рот, с каждой секундой кроет всё сильнее. Подхватываю Таню под ягодицы, разворачиваю, прижимаю спиной к стене дома.

Сука, как хочу, трахнул бы прямо здесь, если бы не было так холодно… Мои руки наглеют, забираются под её шубку, Мышь, будто опомнившись, начинает сопротивляться.

— Псих! Ненормальный! Отпусти!

Закрываю ей рот поцелуем и чувствую укус.

Облизываю языком губу, по ней бежит что-то тёплое — кровь.

Реально как псих, радуюсь этому, смотрю на Мышку и улыбаюсь, слизывая собственную кровь с губы.

— Сучка.

Она отталкивает меня, бросается в подъезд, на бегу достает магнит из кармана. Открывает дверь, залетает внутрь, я рву за ней.

У неё ох*енный подъезд, на первом этаже нет квартир, только площадка с лифтами и закуток под лестницей, прямо как у нас в школе. Утягиваю Мышку туда, зажимаю ладонью её рот. Здесь уже не холодно, здесь жарко. Убираю руку и тут же впиваюсь в мягкие губы, целую сквозь боль, давая сучке почувствовать вкус моей крови.

Она брыкается, отворачивается, пытается закричать, но я снова крепко зажимаю ей рот.

Вырывается и царапается, как дикая кошка, а меня это ещё больше заводит. Черт, я сейчас реально трахну её тут…

— Мышь, перестань дёргаться, иначе тебе пи*дец.

Испуганно замирает. Смотрит на меня огромными глазами.

Тяжело дышу, втыкаюсь носом в её висок.

— Орать не будешь? — спрашиваю я хрипло.

Отрицательно крутит головой. Убираю ладонь с её губ.

— Серёжа, пожалуйста, не надо, — жалобно просит Танечка.

Тащусь, как она произносит моё имя. Ласково так. Как родное.

— Что не надо?

— Ничего не надо… Пожалуйста, отпусти…

Её всю трясёт. И меня тоже. Стаскиваю с неё шапку, глажу по голове, успокаивая, как маленькую, а у самого пальцы дрожат.

Я и правда как псих какой-то. Плющит от неё не по-детски.

9. Шлюха

Мои пальцы забираются в её волосы, гладят нежную кожу на затылке. Пахнет Мышка нереально. Так сладко, какими-то то ли цветами, то ли фруктами. Я бы так вечность стоял тут с ней, если бы не стояк в штанах. Таня притихла и прикрыла глаза. Смирилась или тоже кайфанула, или это перед бурей затишье, не знаю. Но я тащусь от происходящего.