Последний черновик - Лили Мокашь

Я тяжело задышала и приоткрыла рот, надеясь, что последние капли выдержки Марка уничтожит огонь, который уже полыхал в нем. Его зрачки расширились до масштабов вселенной, когда он увидел меня такой – готовой на все ради него. Большим пальцем Марк принялся обводить мои губы, точно пытался запомнить их изгиб.

– Я знаю, ты хочешь, – хрипло сказала я. Его глаза изучали мои, будто искали по ту сторону заветный сигнал.

– А ты? – только и хватило Марка спросить в нетерпении. Когда с моих губ срывается «да», его язык погружается в мой рот. Марк наполняет собой меня, а я только этого и ждала. Единственное средство унять жажду – предложить своей темной стороне нечто более ценное. Доказать, что мой потенциальный обед способен доставить мне намного больше удовольствия, если останется в живых.

Марк подхватил меня за бедра и поднял выше. Как дикий плющ, я обвила ногами его торс, надеясь не сильно увлечься в процессе и что-нибудь не сломать Марку: по сравнению со мной он был слишком хрупким.

Наш поцелуй становился все глубже, но ни Марк, ни я еще не знали, где в доме находилась постель. И нам обоим было все равно. Марк прижал меня к ближайшей стене, напирая разгоряченным телом все сильнее, и я вспыхивала изнутри от его страсти. В ушах гудело сумасшедшее биение его пульса, и я закрыла глаза в попытке сфокусироваться на ощущениях, но вместо этого начала представлять, как сладкая кровь проносится по его венам. Тогда я принялась стягивать с него футболку, чтобы наши тела стали еще ближе, но край оказался слишком плотно заправлен в джинсы, и Марку пришлось мне помочь.

Когда он кинул футболку на пол, его запах стал еще сильнее. Любимые ноты сандала дурманили, а тепло тела манило. Вот он – безупречный, желанный. Мой. Восхитительный и мой. Мне стало чуть легче справиться с жаждой, напоминая себе о крепких струнах нашей связи. Мои пальцы принялись порхать по ключицам Марка, повторяя точеный контур родного и так хорошо знакомого тела. Я сама не заметила, как осталась только в нижнем белье и джинсах, когда Марк скользнул вместе со мной на пол.

Его пальцы зарывались в длинный ворс ковра, когда он навис надо мной. Губы Марка растянулись в улыбке, которую я любила больше всего на свете. Больше жизни, больше крови. Я бы отдала свое бессмертие, лишь бы он всегда смотрел на меня именно так, как в эту минуту.

Марк спустился ниже, оставляя за собой дорожку из влажных поцелуев на шее, груди и животе. Зубами он озорно расстегнул пуговицу на моих джинсах, а затем – потянул за молнию, заставляя меня трепетать в предвкушении от того, что последует дальше.

* * *

До заката оставалось еще далеко, однако Марк настолько обессилел после наших развлечений, что уснул на том же ковре. Меня умиляло, как он каждый раз отключался, стоило нам провести несколько часов, растворяясь друг в друге, как сахар в мятном чае. Одно из преимуществ вампира в сравнении с обычным человеком: мне не знакома физическая усталость в том аспекте, в котором ее понимали люди. Во всяком случае, такой вывод я сделала, наблюдая за сонным лицом Марка по утрам или когда он возвращался с работы по вечерам. Когда я начала писать книги, то все чаще ложилась вместе с Марком спать, надеясь разгрузить голову от суетливых мыслей и сотен сюжетных витков: все они просились на бумагу, но выбрать можно было только несколько на один роман – иначе перегрузишь текст, а следом и читателя. В начале наших с Марком отношений я часто дожидалась, пока он уснет, после чего осторожно выбиралась из постели и занималась учебой, а иногда – семейными делами. Этим вечером мне пришлось вспоминать старую привычку: я аккуратно выбралась из объятий Марка, подобрала разбросанную по полу одежду и выскользнула в коридор. Быстро натянув кофту, я выскочила на улицу и поспешила к машине, не зная, кого благодарить за возможность быстренько, пока Марк не видит, отогнать авто на парковку и с наслаждением пробежаться в одиночку обратно через лес, не боясь быть замеченной. Одну бы меня Марк ни за что не отпустил, даже если учесть, что до захода солнца оставалось несколько часов – его странная новая привычка не оставлять меня одну вошла в нашу жизнь внезапно, после того скромного недоразумения, когда я вернулась после мероприятия домой в крови.

Иногда обед поджидает тебя там, где ты меньше всего этого ждешь. На следующий после похорон отца день у меня в календаре стояло очередное мероприятие, организованное издательством для рекламы книжных новинок этого сезона. Разумеется, перед встречей я хорошо покормилась, однако хищника внутри не так-то просто сдержать, когда ты быстро считываешь обстановку и понимаешь, что люди сами к тебе слетаются, как мотыльки на огонь: одни просили поставить автограф в книге, другие доставали телефоны и спрашивали разрешения сделать селфи. Для фотографий я всегда обнимала просящих: видя, что подобное делают другие авторы, я старалась им подражать, укрепляя легенду о простой девушке Лизе, которая пишет книги. Вот только когда ты в пятнадцатый раз находишься столь близко к источнику крови, а подушечки пальцев, положенные кому на спину, а кому, во время селфи, – на плечо, начинали вибрировать, улавливая биение чужого сердца, хочешь не хочешь, начинаешь задумываться о различных сценариях. В момент, когда я спланировала очередность своих жертв и кого из них оставлю на десерт, пришлось одернуть себя, пусть клыки и чесались: от этой девушки с ярко-розовым каре так приятно пахло моими любимыми духами… Я ее хорошо запомнила: она рассказывала, пока я ставила автограф, что вдохновилась написать личную историю о травле в школе.

Единственное, что заставило меня сдержаться и покинуть мероприятие, сославшись на головную боль, – это понимание, что если я устрою настоящую резню в самом центре Москвы, то жертвой станет и мой дорогой редактор, а сходиться с новым – слишком большая головная боль. Всем присутствующим стоило сказать ей спасибо, и, наверное, так бы они и поступили, если бы узнали, какая альтернативная судьба их ждала.

К тому же никогда не знаешь, кто случайно может зайти в бар неподалеку от Лубянки. Риск просто не стоил моего