Брат моей подруги - Виктория Вашингтон

Даниэль медленно склонился к моему лицу. Его дыхание опалило мои губы, но в нем не было страсти — только ледяная решимость.

— Будет, Элин. Если ты хочешь, чтобы твоя мать получала лучшие лекарства. Если хочешь доучиться. Если хочешь вообще дышать в этом городе. Ты сделаешь так, как я сказал, потому что ты — моя должница. И я только что озвучил валюту, в которой ты будешь платить.

— Она сама не позволит! — выкрикнула я, захлебываясь отчаянием. — Она узнает, что ты сделал!

— Она не узнает, — отрезал он, и его глаза сузились. — Потому что если она узнает, виновата в этом будешь ты. И тогда разрушенная карьера покажется тебе подарком. Ты сама оттолкнешь ее. Ты сделаешь так, чтобы она тебя просто забыла. Это и есть твоя «отработка».

В этот момент телефон в моей сумочке истошно зазвенел. Резкий, неуместный звук разрезал тишину.

Я дернулась, но Даниэль не отпустил меня.

— Ответь, — приказал он, ослабляя хватку на челюсти. — И молись, чтобы это не был очередной повод для слез моей сестры.

Я дрожащими руками достала телефон. Экран светился: «Реанимация».

— Алло? Да…— мой голос дрожал. — Что? Кризис? Я сейчас буду!

Я выронила телефон на коврик. Мир вокруг окончательно превратился в руины.

— Маме хуже. Даниэль, пожалуйста… Мне нужно в больницу. Прямо сейчас.

Даниэль сидел неподвижно. Его лицо напоминало гранитную маску. Он видел мою агонию, видел мою полную, абсолютную беспомощность. Ему не нужно было больше ничего говорить — всё уже было сказано. Я была в его капкане.

— Я отвезу тебя, — бросил он водителю. А затем снова повернулся ко мне, и в его взгляде мелькнуло нечто пугающее. — Но помни: каждый твой всхлип в трубку Софи приближает день, когда ты исчезнешь навсегда. Сегодня ты поняла, на что я способен. Не заставляй меня демонстрировать это снова.

Машина рванула с места, вжимая меня в кресло. Я смотрела в окно на расплывающиеся огни ночного города и понимала: Даниэль не просто хочет меня изолировать. Он хочет стереть саму возможность моей нормальной жизни. И у него для этого было всё: деньги, влияние и моя подпись под приговором, который я сама себе вынесла, приняв его помощь.

12

Больница встретила нас мертвенно-белым светом и удушливым запахом хлора, смешанным с ароматом дешевого кофе из автоматов. Для меня этот запах всегда был запахом безнадеги. Но сегодня к нему примешивался тяжелый, властный аромат Даниэля, который шел за моей спиной, чеканя шаг по линолеуму. Он не просто сопровождал меня — он конвоировал свою собственность.

Я почти бежала к отделению реанимации. Сердце колотилось где-то в горле.

— Элин! — голос медсестры заставил меня замереть. — Подождите, врач сейчас выйдет.

Я остановилась, тяжело дыша. Мир плыл. Я хотела сползти по стене, но на мое плечо легла тяжелая ладонь Даниэля. Он не утешал. Его пальцы просто впились в мое плечо, фиксируя меня на месте, заставляя стоять ровно перед лицом катастрофы.

— Дыши, — приказал он тихо. Его голос вибрировал у моего виска. — Ты мне нужна в сознании.

Дверь реанимации распахнулась, вышел замученный доктор. Его взгляд скользнул по мне и мгновенно замер на Даниэле.

— Состояние крайне тяжелое, — начал врач, обращаясь почему-то только к нему. — Почки отказывают. Нужны препараты, которых нет в отделении, и срочный диализ. Но оборудование занято, и...

— Сколько? — Даниэль не спрашивал о шансах. Он спрашивал цену.

— Дело не в деньгах, нужно одобрение администрации на экстренную процедуру вне очереди…

— Оно уже есть, — Даниэль достал телефон, даже не глядя на доктора. — Через пять минут лекарства будут здесь. Оборудование подготовьте сейчас. Если через десять минут диализ не начнется — это отделение перестанет существовать вместе с вашей лицензией.

Доктор побледнел и буквально скрылся за дверью. Я стояла, глядя в пустоту. Даниэль только что купил жизнь моей матери, не моргнув и глазом. Так же легко, как покупают новую машину.

— Спасибо... — выдохнула я, закрывая глаза.

— Не благодари меня, Элин, — его голос стал ледяным. Он развернул меня к себе, заставляя смотреть в свои обсидиановые глаза. — Ты ведь понимаешь, что это только увеличивает твой долг? Для меня жизнь Софи важна так же, как для тебя твоя мать. Я хочу, чтобы ты это понимала.

В этот момент в моей сумочке взвыл телефон. Я вздрогнула. На экране светилось:«Софи».

Даниэль тоже увидел имя. Его лицо превратилось в гранитную маску. Софи не знала, что мы вместе. Она не знала об ужине. Она думала, что мы — два параллельных мира, которые никогда не соприкоснутся.

— Ответь, — приказал он, и его пальцы на моем плече сжались до боли. — И помни: ни одного слова о том, что я здесь. И ни звука о том, что произошло в «Атриуме». Для неё ты была дома. Одна.

Я нажала на кнопку приема.

— Алло? — голос был похож на хруст сухого льда.

— Элин! Привет! — голос Софи, такой теплый и не подозревающий о предательстве, ударил по нервам. — Фух, наконец-то дозвонилась! Ты как? Я звонила тебе вечером, но ты не брала. Наверное, зарылась в свои учебники после того ужаса с Джонатаном?

Я почувствовала на себе взгляд Даниэля. Он стоял вплотную. Его запах заполнял мои легкие, не давая сделать нормальный вдох. Я должна была лгать. Лгать единственному человеку, который был мне дорог.

— Да, Софи... — я заставила себя вытолкнуть слова. — Прости, я... я просто отключила звук. Пыталась учить. Вечер прошел спокойно. Дома.

Я увидела, как губы Даниэля тронула жестокая, едва заметная усмешка.

— Бедняжка, — вздохнула Софи. — Слушай, я завтра хотела заскочить к тебе, привезти чего-нибудь вкусного...

— Нет! — выкрикнула я слишком резко. Даниэль чуть сильнее сжал мое плечо, предупреждая. — Софи, не надо. Мне... мне нужно побыть одной. Правда. Учеба, мама... я очень устала.

— Элин? Всё точно нормально? — в голосе подруги проскользнуло подозрение. — Ты какая-то... чужая.

Я посмотрела на Даниэля. В его глазах было холодное ожидание. Я должна была начать «отработку» — методично разрушать нашу связь.Ну точнее сделать так, чтобы он в это поверил.

— Всё нормально, Софи. Просто мне нужно несколько дней. Хочу разобраться