Детка. Вы мне не нужны - Зоя Берг

- Рус, - шепчу.

Молчит. Несет к кровати. Кладет. Накрывает одеялом.

- Рус. Зачем ты… согласился? Зачем все это…? - спрашиваю я в темноту.

Он стоит рядом.

- Думал будет весело.

- И?

Пауза.

- Скучно, - говорит он.

Я моргаю.

«Скучно?».

Он разворачивается, идет к шкафу, натягивает джинсы и футболку. И уходит из номера.

Лежу. В уголках глаз собираются слезы.

«Скучно».

___________

Представлю вам еще один роман нашего Литмоба «Бывшие. Месть негодяю!»

Глава 12

День я провела в номере. Три звонка, два брифа, один конфликт с клиентом который хотел «просто переделать все». Обычный рабочий день - просто с видом на сосны и озеро вместо московского двора.

На деловой обед вышла ровно в час. Улыбалась правильно, говорила нужное, сидела рядом с Русом и чувствовала его руку на спинке моего стула - не на плече, просто на спинке - и старалась об этом не думать.

К трем все закончилось.

- Едем, - сказал Рус.

Едем.

В машине молчим. Уже привычно. Лес за окном темнеет - август, вечер, сосны съедают последний свет. Я смотрю на воду в придорожных канавах и думаю... Да ни о чем конкретном и не думаю. Просто еду и все.

- Останешься у меня, - произносит вдруг Рус, выдергивая меня из полусна.

- А? Ну... Я могу домой.

- Ближе, - смотрит вперед. - Незачем гнать Василия через всю Москву.

Я смотрю на затылок Василия. Затылок невозмутим.

- Ну... ладно, - говорю я.

Дома расходимся без слов - он наверх, я наверх, каждый в свою сторону. Привычно, как будто мы всегда так живем.

«Вторая ночь тут, - думаю я. - А как будто давным-давно».

Я переодеваюсь, ложусь, читаю что-то рабочее в телефоне. За окном сад, яблони, темнота. Засыпаю быстро - психоз и кушетка дают о себе знать.

Просыпаюсь среди ночи. Хочу пить - сильно, как будто не пила весь день. Это, говорят, тоже нормально. Организм делает другой организм и ему нужна вода. Встаю. Иду на кухню.

Свет. Одна маленькая лампа над плитой. И Рус. Сидит за барной стойкой. Бокал виски, ноутбук закрыт, смотрит в окно на сад.

- Не спишь, - не оборачиваясь.

- Воды хочу.

Он поворачивается. Достаю стакан, наливаю. Пью. В кухне тихо. Ну почти. Чуть-чуть гудит холодильник и что-то потрескивает за окном.

- Почему ты ушла? – вдруг.

Негромко. Без злости - просто говорит, как будто думал об этом и вот сказал.

- Я…

- Я так и не понял, - смотрит на стакан. – Просто ушла и все. Развернулась... И исчезла из моей жизни.

- Ты и не держал, - бормочу.

- А ты хотела?

Опускаю глаза. Молчу.

Он встает. Идет ко мне - медленно, без спешки. Подходит вплотную. Берет меня за подбородок - аккуратно, двумя пальцами - поднимает лицо. От него пахнет виски и чем-то прохладным, свежим.

Смотрит. А потом наклоняется. Ближе-ближе-ближе.

И целует.

Медленно, аккуратно прикасается губами к моим губам.

«Ты мудак. И гад. И сволочь».

«И я тебя бросила».

«А ты меня не забыл…».

Я стою секунду - просто стою, не двигаюсь - а потом руки сами поднимаются вверх, ложатся на его плечи, и что-то внутри отпускает. Просто отпускает. И я отвечаю. Целую его так как когда-то. Без сомнений и переживаний. Просто губы, просто плечи, просто большое сильное горячее мужское тело.

Мы целуемся жарко. Просто мужчина и просто женщина. Без прошлого и будущего. Просто сейчас.

А потом он подхватывает меня и переносит на стол. Тянет мою футболку, обнажая грудь. Гладит, припадает жаждущими губами. Я откидываю голову назад и прикусываю губу, чтобы не застонать.

Он спускается ниже. Я приподнимаюсь, и он сдергивает мои спальные шортики. Я закрываю глаза.

- Смотри на меня, - рычит.

Я подчиняюсь. В полумраке его глаза темные, почти черные.

- Рус, - выдыхаю.

- Смотри на меня, Чащина!

Его взгляд пронзает насквозь. Как будто он видит что-то, что давно хотел рассмотреть как следует.

Мое дыхание окончательно сбивается.

- Хочешь? – выдыхает.

Я молчу, но ему и не нужно слов. Он итак все видит. Его руки - те самые руки, которые я так хорошо помню - медленно двигаются по моему телу. Его торс горячий и влажный. Его движения точные. Он знает… он помнит… Он все знает и все помнит.

«Боже, боже, боже… Да! Еще, еще…».

Но он не торопится - будто намеренно растягивает каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждое движение: гладит, целует, проводит языком, прикусывает губами.

Но он пока еще не со мной. Пока еще не во мне.

- Рус, - почти умоляю. – Рус…

- Что.

- Ты… ты…

- Скажи, - почти приказ.

- Да. Да! Да!! Да!!!

Он смотрит на меня. И в этом взгляде что-то темное, очень-очень темное. Не месть. Что-то больше мести. А потом наклоняется. Губы у виска - едва.

- Я хочу, чтобы ты помнила, - шепчет. - От чего ушла.

«Вот оно».

«Вот оно что».

Я моргаю. Пролетает мысль, что нужно обидеться. Нужно оттолкнуть. Собрать свои валяющиеся тряпки и сказав какую-нибудь гадость уйти….

Вместо этого я притягиваю его.

Ближе.

И он - наконец, без этой своей мучительной неторопливости - дает мне то, за чем я его притянула.

Мы двигаемся как один организм. Как одно живое существо, соединенное самым интимным и самым жарким способом. На столе, потом на барном стуле, потом у него на руках. Быстрее-быстрее-быстрее. Я кричу. Кричу во весь голос. Перестав чего-либо стесняться или бояться. И отдаюсь ему на всю глубину моего жаждущего любви тела. А он рычит, вколачивая в меня свои обиды, месть, злость и… может быть… любовь?

Горячая волна ближе-ближе-ближе. Он как будто чувствует. Ускоряется.

Еще удар. Еще. Еще!

И… мое тело сжимается, а потом из низа живота поднимается и захлестывает каждую клеточку долгожданное цунами, смывающее на своем пути все мысли, все сожаления, все сомнения. Оставляя – пусть на несколько секунд – только ощущение бесконечного покоя и гармонии.

- Как же хорошо, - шепчу я. – Как же…

А потом открываю глаза и