Вопреки твоим обидам - Дина Сдобберг

стал ловить себя на мысли, что уже жду наступления времени, когда пора ехать за угощением и спешить в больницу. Лена, моя боевая Куница, не переставала меня удивлять и вгонять в ступор. Ну, какая ещё девица вместо цветов в качестве извинения потребует порцию отборных бууз? Или будет сидеть на подоконнике в больничной палате в темноте и разговаривать с незнакомцем? Или вместо того, чтобы ухватиться за возможность вытрясти все бабки, сколько есть, ответит, что репутация дороже, а она мозгами слишком хорошо пользуется, чтобы опускаться до подстав. И сказала ведь как! С откровенной брезгливостью от подобных способов заработка и гордостью за своё я. Прямо в каждом звуке слышалось, что она гордая, независимая, самостоятельная и сильная. Самой обеспечивать свою жизнь так, что не приходится опускать глаза в пол, когда речь заходит об источниках благосостояния, это сильно.

Вот и тянуло его вероятно как к какому-то удивительному зрелищу. Такая хрупкая с виду, и такая сильная на самом деле. Настоящий боец.

Вспоминая наш первый разговор и её рассказ о том, как она боролась со страхами, я не мог сдержать улыбку. Представляю лицо того, кто решил бы напугать эту решительную малютку в тёмном подъезде. И вдруг нахлынула такая злая ярость, что окажись бы передо мной тот, кто додумался бы до такой дичи, как пугать ребёнка, девочку, в тёмном подъезде, разорвал бы голыми руками. Живьём бы на струганину пустил. Особенно сильной была злость, когда представлялась одна определённая девочка.

Мне нравилось с ней разговаривать. Казалось, для неё нет запретных тем. Она не хваталась за грудь от каждого упоминания моей службы и не затыкала мне рот при каждом таком моменте.

— Булад, — обычно морщилась Алия, моя бывшая жена, поднимая руку в останавливающем жесте, словно была дочерью главы стойбища, а я из бедных табунщиков. — Сколько раз говорить! Почему я должна слышать обо всей этой грязи и ужасах?

— Ты работаешь в бухгалтерии отдела наркоконтроля, — всегда удивлялся я. — Разве ты ещё большего ужаса не видишь на работу.

— Я зарплатный бухгалтер, деньги людям считаю, чтобы и в свой дом копейки принести, — всегда портилось настроение Алии.

Я для неё был разочарованием, во всём. Она выходила замуж за сына очень влиятельного человека, но вскоре выяснилось, что никаких отношений с отцом и его роднёй я не поддерживаю. И то, что я ношу его фамилию, это лишь уступка самолюбию и женской гордости моей мамы.

Я мало зарабатывал, не строил карьеру, высокая должность мне не светила, да я и не стремился.

Но и как мужчина я ей не подходил. Слишком сильна была моя страсть. Я терял голову, а она потом пряталась в ванной и плакала. Ей тяжело было переносить мой напор. А потом был первый контракт. Вернувшись в первый отпуск, я конечно рванул домой, к жене. На те деньги, что она за меня получала, она сняла квартиру побольше и гораздо лучше, в более престижном районе.

Почти год меня не было, и этот год я ни разу не был с женщиной. Я же женат, я обещал, я выбрал. А Алия была красива. Настоящая сибирская принцесса. После того раза она запретила мне к себе подходить.

— Это невозможно! Ты не в состоянии контролировать свою силу! Я тебе не ваша солдатская девка, посмотри какие синяки от твоих пальцев на моей коже! — рыдала она. — Хватит!

А когда я был на втором контракте, и попал с ранением в госпиталь, она подала на развод.

— Я больше не могу притворятся, Булад, — ответила она на мой вопрос почему. — Я устала постоянно терпеть. Безденежье, то, как мы живём... Ты, как мужчина, со мной должен вечно контролировать себя. А мне приходится просто терпеть! Даже те моменты, когда ты позволяешь себе лишь четверть от желаемого... Прости.

Это понимал и я. Сложно не понять, когда твоя жена закрывает глаза и отворачивает лицо в момент близости. Не нашла она общего языка и с моей мамой.

— Так себе из тебя охотник, сынок. Ни достойного меха на воротник, ни жира в похлёбку, — пожала плечами мать после первого знакомства.

— Почему твоя мать так бедно живёт? — кривилась Алия. — В глуши, с коровами! Фу! От неё навозом пахнет. Да боже, там этот запах везде, во всём доме!

— Не правда, — возмутился я тогда. — Мать хорошо живёт. Большой деревянный и тёплый дом! Сарай на два десятка голов. Это хорошее подспорье! И овцы...

— И овцы, да, — усмехнулась Алия. — И ковры. Везде пропахшие коровами ковры!

Это была первая наша ссора с Алией. И хотя мать не лезла в наши дела, Алия к ней ехать отказывалась наотрез. Ездил я сам. Только однажды мама обругала Алию. Когда узнала, что я подписал контракт.

— Эта твоя жаба денег хочет? Из-за неё ты меня обездолить хочешь? — пылали гневом глаза моей мамы.

Как оказалось, даже деньги не смогли спасти заранее обречённый брак.

Отмахнувшись от этих воспоминаний, я поспешил вверх по лестнице. А то ведь Куница вполне могла мне пару штрафов припоять за невовремя доставленную компенсацию.

— Анализы все в норме, да и восстановление идёт отлично. Соблюдение рекомендаций обязательно. И к нам только в гости, — слышу голос врача.

— Да, как-нибудь загляну. Наверное. Спасибо, — говорит Лена. — Думаю, что еще на день другой задержусь, и домой.

— Как домой? — влетаю в палату снова без стука.

— Ну... Всё. Байкал посмотрела, здоровье подправили. Больше мне здесь делать нечего, — пожимает плечами Лена.

— Где это ты Байкал увидеть успела? В Листвянке? — почему-то стало важно задержать её здесь, в причинах такого желания я разберусь потом. — Раз уж я испортил тебе отпуск, то должен и исправить ситуацию. Так будет справедливо. Короче, всё, возражения не принимаются.

Глава 9

Булад.

Куница конечно пыталась спорить.

— У меня вот! — тыкала она мне в запись о каком-то заседании коллегии в своих напоминалках.

— Пфф, ещё больше месяца! — фыркнул я. — Ты сама подумай, приехала на другой край страны ради того, чтобы увидеть наше, сибирское чудо света, а сама только по краю походила. И то, там не Байкал, там картинка для туристов.

— А ты не погорячился с краем? — ехидно хмыкает Куница. — А Дальний Восток тогда что?

— Они вообще за горизонтом, — отмахнулся я. — Так, значит решили. Доктор, что там по рекомендациям?

— Погоди, — Лена складывает руки на груди, явно готовясь спорить. — А ты на каком основании собираешься ознакомиться с врачебными рекомендациями для меня?

— То есть как? — решил прикинуться непонимающим я. — Лен, конечно можно долго говорить,