Неприступный герцог - Джулиана Грей

Дождь забарабанил по крыше сильнее, в отдалении прогремел раскат грома. Пламя фонаря мигнуло и задрожало. Казалось, здание стонет под порывами ветра. Люцифер принялся перебирать ногами, а потом выгнул длинную шею, настороженно повел ушами и посмотрел на своего хозяина, словно хотел спросить: «Ну что, старик?»

Только вопросы были ни к чему. Уоллингфорд просто не имел выбора. Причем с того самого момента, когда мисс Абигайль Харвуд впервые вплыла в зал гостиницы и стряхнула со шляпы дождевые капли, тотчас же образовавшие светящийся ореол над ее головой.

Уоллингфорд шагнул вперед.

— Кто-нибудь говорил вам, мисс Харвуд, — глухо проворчал он, — что свои желания нужно высказывать с большой осторожностью?

Абигайль запрокинула голову.

— О, — восторженно прошептала она и положила ладони на грудь герцога. — Бергамот.

— Бергамот?

— От вас пахнет бергамотом, я с ума схожу по этому запаху.

Несколько мгновений Уоллингфорд смотрел на Абигайль, завороженный написанной в ее глазах радостью предвкушения. Когда в последний раз леди смотрела на него столь же искренне и естественно? Ему нравилось ее лицо. Уоллингфорд взял его в ладони, наклонился, накрыл ее губы своими, и в то же самое мгновение он — неприступный герцог Уоллингфорд — снова превратился в пятнадцатилетнего мальчишку. Солнце вновь грело его голову, сочная трава щекотала лицо, одурманивая своим теплым ароматом, а пухлые губы пылко отвечали на его призыв, словно их обладательница вообще не собиралась останавливаться, словно этот поцелуй был для нее всем.

Только эти губы благоухали вином и сливочным десертом, кожа пахла душистым мылом, а вовсе не коровьим навозом и прокисшим молоком. На его поцелуй отвечала Абигайль Харвуд, маленький сказочный эльф, излучающий жизнь, юность и изобретательность, коих сторицей хватило бы на двоих. Она прижималась к груди мужчины, как если бы встала на носочки в попытке сократить разделяющее их расстояние.

Уоллингфорд поднял голову и прошептал:

— Мисс Харвуд!

— Абигайль, — сказала она.

Уоллингфорд обхватил руками талию Абигайль, приподнял ее и сделал несколько твердых шагов по направлению к стойлу Люцифера. Ноша оказалась легкой и податливой в его руках, изящной, но в то же время сильной. Уоллингфорд позволил Абигайль соскользнуть к стене стойла, когда вновь накрыл ее губы в поцелуе. Только теперь он действовал более напористо, проведя языком по нежному изгибу губ.

— О, — выдохнула Абигайль, и язык герцога ворвался в ее приоткрытый рот.

Теперь она стояла на полу, прижимаясь спиной к стене стойла, а герцог упирался в деревянную поверхность руками, ибо Абигайль отвечала на его поцелуй столь страстно, что он с трудом держался на ногах. Абигайль обвила шею герцога руками, ее губы дрожали и раскрывались ему навстречу, а согнутая в колене нога коснулась его лодыжки.

Словно сквозь пелену тумана до слуха Уоллингфорда донеслось недовольное фырканье Люцифера.

— Отстань, — пробормотал Уоллингфорд.

— Что? — испуганно охнула мисс Харвуд.

— Я сказал, отстань! — прорычал герцог, а потом обратился к Абигайль: — Ничего, моя дорогая. — И вновь погрузился в карамельно-сладкие глубины ее рта.

Голос разума твердил герцогу, что мисс Абигайль Харвуд не простая деревенская девушка, не скучающая жена иностранного дипломата, и ему лучше было бы воспринять фырканье собственного коня как предостережение и немедленно остановить это сумасшествие.

Только вот голос этот звучал сейчас где-то очень далеко.

— О, Уоллингфорд, — промолвила мисс Харвуд, слегка отстранившись. Слова эти коснулись губ герцога и тут же впитались в кожу. — Это было чудесно. Огромное спасибо. — Она убрала ногу с лодыжки Уоллингфорда.

— Спасибо? — ошеломленно спросил герцог, мысли которого смешались и вращались теперь в круговороте страсти и блаженства.

— Поцелуй был поистине чудесен. — Абигайль убрала руки с шеи герцога и потрепала его щеке, точно расшалившегося пса. — Вы мне идеально подойдете.

— Идеально… подойду?

Уоллингфорд все еще упирался руками в стену.

Абигайль грациозно проскользнула под его рукой и покрыла голову шалью. Герцог лишь успел отметить, как красиво поблескивают в тусклом свете фонаря ее глаза.

— Да. Только пора возвращаться назад, пока меня не хватились. Полезно иметь репутацию постоянно исчезающей куда-то особы, но даже терпение Александры имеет пределы. — Абигайль еще раз потрепала герцога по щеке. — Господи, вы кажетесь таким ошеломленным.

— Я не… Какого черта? — беспомощно пробормотал Уоллингфорд.

Абигайль улыбнулась:

— Не бойтесь. Я уверена, что скоро мы с вами вновь встретимся. Я верю в судьбу и поэтому знаю, что наши пути не могут не пересечься снова. Вы будете моим первым любовником. Я уверена в этом. О Господи! Уже половина одиннадцатого. Мне пора бежать.

— Послушайте…

Абигайль быстро поцеловала герцога в щеку и застегнула ворот пальто. Затем она чмокнула в нос Люцифера и наклонилась, чтобы поднять с пола большой зонт.

— Мисс Харвуд!

Она обернулась и приложила палец к губам.

— Не ходите за мной! Вдруг нас кто-то увидит? — промолвив это, Абигайль ушла.

Герцог, дрожа всем телом, прислонился к стене, и Люцифер ткнулся мордой ему в руку. Большие карие глаза коня сочувственно смотрели на хозяина.

— Даже не думай, — пробормотал Уоллингфорд. — Ничего не изменилось. Я не затем проделал тысячу миль, чтобы, сбежав от одной предприимчивой молодой леди, стать жертвой другой.

Люцифер моргнул своим большим карим глазом.

— Да и потом она совсем не подходит на роль герцогини. Совсем.

Люцифер принялся жевать сено. А Уоллингфорд по-прежнему стоял, прижавшись к деревянной стене стойла, и смотрел на фонарь.

— Не знаю, что на меня нашло. Совсем голову потерял.

Люцифер никак не отреагировал на эти слова, полностью поглощенный поеданием сена.

Уоллингфорд выпрямился и сделал глубокий вдох.

— В любом случае ничего не поделаешь. Я больше никогда ее не увижу. Ну разве что через несколько лет, когда мы вернемся в Лондон, обзаведемся семьями и все такое. Вот тогда я буду просто счастлив стать ее первым любовником, ха-ха-ха. — Шляпа упала с головы Уоллингфорда. Он поднял ее с усыпанного соломой пола и водрузил на место. — Эта девица совершенно ненормальная.

Люцифер продолжал задумчиво жевать сено.

— Ничего не поделаешь, — повторил Уоллингфорд и направился к дверям. При этом он ощутил, что в его мышцах появилось какое-то странное ощущение, будто они вдруг превратились в желе. А губы припухли, горели и казались невероятно чувствительными.