Ложь во спасение - Ольга Егорова

– Не мой карбюратор, а карбюратор моей машины, – с грустной усмешкой поправила Яна. – И я понятия не имею, успели или не успели они его отремонтировать. У них здесь закрыто.

– Вот черти, – беззлобно выругался Евгений. – А ты им звонила?

– Да незачем им звонить. У них там милиции полным-полно вокруг станции. Оцепили, никого не пускают. Не знаю, что случилось… Да и какая разница. Придется теперь, хочешь не хочешь, ехать домой на маршрутном такси. Или на автобусе.

– Лучше все же на маршрутном такси, чем на автобусе. В автобусах толкучка и кошельки всегда вытаскивают. А вообще, хочешь, я за тобой приеду?

– Да брось, – отмахнулась Яна. – Сама доберусь. Здесь ехать-то всего минут двадцать.

– Тогда я тебя встречу. На остановке.

– Смешной ты. Неужели думаешь, я сама от остановки до дома не дойду?

– И не спорь! Пусть я смешной, но на улице, между прочим, уже темно. И я тебе не позволю ходить одной по темной улице. Даже от остановки до дома.

Она тихонько засмеялась в трубку, так, как смеялась всегда, когда хотела его отругать, а вместо этого целовала.

– Ладно, – согласилась она. – Позвоню. Если ты считаешь, что по дороге от остановки до дома меня будет ждать целая банда вооруженных грабителей, вдвоем с ними будет бороться веселее, правда?

– Правда, – успокоившись, согласился Евгений. – Намного веселее.

Она снова тихо засмеялась и отключилась.

Евгений постоял еще несколько секунд возле телефонной базы, раздумывая, как бы теперь получше все устроить. Первоначально планировалось, что он спрячется на кухне, едва услышав, как поворачивается в замке ключ. И появится только в тот момент, когда Янка, включив свет в гостиной, ахнет и уже начнет потихоньку ругаться. Подойдет сзади, обнимет ее за плечи, и…

Теперь в первоначальный план пришлось внести некоторые коррективы.

Впрочем, от этого суть не менялась.

На улице по-прежнему шел дождь, противный и колючий. Ветер срывал с деревьев мокрые желто-коричневые листья, которые в темноте ноябрьского вечера казались растерянными крошечными птицами, потерявшими ориентир в полете. В сточных трубах бурлила вода, свет фонарей отражался мутными бликами в глубоких и мутных лужах. На душе почему-то стало тоскливо.

Это был его самый нелюбимый месяц, ноябрь.

И дело было даже не в погоде. Просто ноябрь всегда получался какой-то невезучий. Почти каждый год именно в этом месяце случалась какая-нибудь неприятность, и со временем Евгений уже научился ждать неприятностей от ноября, принимая их как неизбежность. Как будто судьбе угодно было именно этот месяц выбрать в качестве «расчетного»: в какой-нибудь неприметный серый денек она тихонько приоткрывала дверь, слащаво улыбалась и говорила, противно растягивая слова: «Здравствуйте, уважаемый Шевцов Евгений Владимирович! А не пора ли нам с вами подбить ежегодный баланс? Что-то подсказывает мне, что баланс этот у нас не сойдется! Дебет и кредит в большом противоречии! А раз так, получите, уважаемый Евгений, как вас там дальше, свою порцию гадостей, чтоб жизнь не казалась вам розовой сахарной ватой! Уж извините, а если что не так, то можете жаловаться в небесную канцелярию! Только сразу предупреждаю: жалобу вашу, не читая, сразу же отправят в мусорную корзину. Так что лучше бумагу не марайте и время свое понапрасну не тратьте! И до следующей встречи – в ноябре, как обычно…»

Спрятавшись под зонтом, Евгений шагал вдоль дороги к остановке, мысленно представляя себе ее – судьбу, которая тихонько приоткрывает дверь его домашнего кабинета. У судьбы почему-то были длинные белые волосы и красный маникюр, как у бухгалтерши Дарьи Протасовой. И даже юбка была точно такая же, как у Дарьи, – черная, чуть выше колен, с выглядывающей из-под подола лентой красного кружева. И чулки в сеточку.

Странно, и почему это он свою судьбу в виде Дарьи представляет? Потому, что ли, что Дарья тоже дебитом-кредитом в их строительной фирме заведует?

Он улыбнулся своим мыслям, решив, что непременно завтра расскажет Дарье про свои странные аллегории. Сделает подходящий по случаю комплимент и попросит по-человечески больше в ноябре к нему не приходить… Вообще забыть про него на ближайшие лет пятьдесят, а там уж как получится…

Настроение немного улучшилось, хотя непонятная тоска где-то в самой глубине души еще оставалась.

Остановившись на перекрестке, он поежился от холода. Холодный мокрый ветер летел прямо в лицо, пришлось защищаться от него зонтом, слушая барабанную дробь стучащих о натянутый купол капель. Этот звук напомнил ему сегодняшнюю встречу с бывшей одноклассницей Ленкой Лисичкиной.

Надо будет ей позвонить, подумал он и сразу же забыл про Ленку, потому что увидел вильнувшее к обочине маршрутное такси. Номер маршрутки был как раз тот самый, который он ждал. Евгений шагнул к обочине и сразу же увидел, как из приоткрывшейся дверцы выпрыгнула Янка.

Выпрыгнула, огляделась по сторонам, прищурившись, и радостно улыбнулась, увидев его. Шагнула навстречу, к нему под зонт, и уткнулась мягким ежиком волос ему в шею.

Ежик был чуть-чуть мокрый, но все такой же родной и пах знакомыми духами «Хуто дип ред», которые были подарены ей весной, на Восьмое марта.

– Моя, – прошептал он ежику.

Яна согласно кивнула, подняла лицо и снова улыбнулась ему.

– А знаешь, ездить в общественном транспорте не так уж и ужасно, как может показаться на первый взгляд! Мне даже понравилось!

– Вот как? И чем же тебе так понравилось ездить в общественном транспорте?

– Ну, во-первых, было весело. У водителя на полную мощь играло «Волжское радио», там была передача «Музыкальный подарок». Молодежь звонила в студию и заказывала музыкальные подарки.

– И что же в этом смешного?

– Ничего. Просто ведущий очень забавный. Все время шутит.

– Понятно. А во-вторых, чем тебе понравилось ездить в транспорте?

– Во-вторых – это самое главное. В транспорте тебя везут, понимаешь? И тебе не надо следить за дорогой и нервничать из-за всяких идиотов, которые мечтают подрезать или едут наперерез, не снижая скорости, по второстепенной дороге…

– Может быть, наймем тебе водителя? – всерьез спросил Евгений.

Яна в ответ рассмеялась.

Они так и стояли у обочины, не двигаясь с места, и, казалось, оба совсем забыли о том, что нужно куда-то идти.

Вдвоем под зонтом стало уютно, как будто под крышей маленького дома, и барабанная дробь капель теперь казалась веселой музыкой, импровизированным попурри классических мелодий бесшабашного рок-н-ролла.

– С ума сошел, – сказала она наконец, целуя его в подбородок. – Девки на работе совсем от зависти поумирают. И так я одна из всего педколлектива на собственной тачке. Если у меня еще и водитель будет… Нет, точно поумирают. Тебе их не жалко?