Полюбить Джоконду - Анастасия Соловьева

В прихожей было тихо и темно. На часах начало одиннадцатого — и неужели никого нет дома?!

Я прислушалась. Откуда-то доносилась глухая монотонная речь. Похоже, что телевизор, только вот где — у соседей или у нас?

Заунывный монолог оборвался взрывами безудержного хохота — и тут же в унисон засмеялась Ленка.

— Эй! — позвала я.

Дочь вышла из комнаты не сразу.

— Мам, подожди, там такой момент!

Ну, слава богу, Лена дома, смотрит телевизор. А то мало ли в какие тяжкие может пуститься в наше время четырнадцатилетняя девочка. Контроля за ней никакого!

Я с облегчением стала раздеваться: сняла тяжелые подростковые ботинки, пристроила на вешалку фиолетовый пуховик, отметив, между прочим, присутствие на ней Лешкиной дубленки. В последнее время вечерами он часто дома. С подружкой поругался? Ничего, помирится. Или другую найдет! Эти медицинские центры кишмя кишат молоденькими девчонками в коротких облегающих халатиках. Только руку протяни! Когда-то привыкнуть к подобным мыслям мне стоило невероятных усилий. Зато теперь я пожинаю плоды: спокойно думаю о Лешке и о его зигзагах. А чаще вообще не думаю — не замечаю, и все.

Тем более сегодня! После очередной встречи с Карташовым и так есть о чем подумать.

Я прошла на кухню, заварила свежий чай, намазала маслом юбилейное печенье. Вместо ужина. А у меня все так: вместо семьи, вместо работы… Возвращаясь домой, нормальные люди с чистой совестью забывают о делах, а я должна ломать голову и день и ночь. И притом за символическую плату! Сегодня, правда, Карташов расщедрился: подарил две голубые бумажки, хотя похвалиться на этот раз было особенно нечем.

Художник не поддавался моим чарам. Однако Аретов не солгал, назвав его веселым, компанейским человеком. За несколько сеансов мы с Гришей не только познакомились, но даже немного подружились. Было ясно, что тайн в его жизни в принципе не существует. Ничем, кроме живописи, Гриша никогда не занимался. Разве что в короткий арбатский период слегка увлекся коммерцией. Но он не делал из этого тайны, а с насмешкой объяснил, что бизнесмен он неважный и быстро оказался в прогаре. Пришлось искать другие способы добычи средств.

Наследием арбатского периода стала Светка — в те годы юная продавщица сувениров, а сейчас мать четверых Гришиных детей. Старшему Варлааму одиннадцать, а маленькой Поле скоро исполнится три.

В последние годы жизнь Гришки проходила между домом и монастырем. Не то чтобы он был or этого в восторге, но и не жаловался — рассказывал просто, охотно.

Примерно так я представила ситуацию Карташову, и он неожиданно похвалил меня. На этом этапе — да, я молодец. А следующий этап и подавно — очень простой. Надо сделать так, чтоб Гришка ушел из семьи.

— Куда ушел? — не поняла я.

— К тебе.

— Ко мне нельзя. У меня муж.

— Да какой он тебе муж? — ухмыльнулся Карташов.

— Но он — совладелец квартиры…

— О квартире не беспокойся. Будет вам квартира — справите медовый месяц!

— Но… я совсем не нравлюсь ему. И он не захочет бросать детей.

Карташов помрачнел:

— А ты сделай так, чтоб захотел!

— Как это сделать? — возмутилась я.

— Это уж не моя забота! — Он неловко махнул рукой, и стало заметно: нервничает.

— Мы с ним даже никогда не остаемся с глазу на глаз. Аретов всегда с нами — ведь это его квартира.