Сейчас и больше никогда - Анастасия Соловьева

– Я писала об их театре в прошлом году.

– Значит, – подытожила шефиня, – эти два материала с вас к декабрю. А что касается Москвы – даю вам неделю срока. Московские материалы пойдут в ноябрьском номере и станут, надеюсь, его украшением, – закончила она с приятной улыбкой.

Саша почтительно кивнула. Она слегка побаивалась шефини. Элегантная седая дама всегда держалась приветливо и ровно. Но разве поймешь, что скрыто за этой ровной внешней приветливостью?

Люди, давно знавшие шефиню, говаривали о ней разное. Все, однако же, сходились на том, что нрава она крутого и не дай бог что не по ней… И Саша понимала: лучше не нарываться. Темпы обработки московских материалов, сроки написания статей – глубоко личное Сашино дело. Ей за это, между прочим, зарплату платят.

– Железная леди, – вздохнула Сашина приятельница Вика. – А как она считает, тебе не надо есть, пить, спать и гулять?

– Нет, наверно. Вот закончу, тогда поем, высплюсь и погуляю.

– А вдруг окажется, что уже поздно?

– Почему поздно? – удивилась Саша.

Но в это время на рабочем столе у Вики зазвонил телефон. Прежде чем снять трубку, она улыбнулась приятной улыбкой, как две капли воды напоминающей шефинину, и проговорила мягко и немного жеманно:

– Добрый день. Вы позвонили в редакцию журнала «Bête noire».

Персонал у шефини был вышколен по-настоящему!

«Строим из себя, – оглядывая неказистый Викин кабинетик, с презрением подумала Саша. – А по сути – такое убожество кругом!»

Редакция «Bête noire» находилась на втором этаже доходного дома провинциальной постройки. При помощи фанерных перегородок некогда просторные комнаты превратили в узкие пеналообразные помещения. Фанеру обклеили дешевыми, теперь уже давно выцветшими обоями, наборный паркет застелили разномастными кусками линолеума. Как после пожара!.. А в Москве у всех на слуху красивое слово «евроремонт». У Саши оно рождает ассоциацию с чем-то светлым, респектабельным, очень просторным.

– Почему поздно? – переспросила Вика, закончив говорить по телефону. – Потому что потом будет уже не с кем гулять! Твой суженый – твой Павлик – может и не дождаться тебя! – Она лукаво рассмеялась.

– Может и не дождаться, – усмехнулась Саша.

– Вчера два раза звонил, интересовался, не приехала ли. Волнуется, в Москве такие дела творятся.

Саша молчала.

– Ну, чего ждешь? – рассердилась Вика. – Позвони ему.

– А я в Москве, – вспомнила Саша, – одного человека встретила…

– Ты с кем-то познакомилась? – спросила Вика, усаживаясь поудобнее и вся обращаясь в слух. – Рассказывай, не томи.

– В том-то и дело, что не познакомилась, – заметила Саша грустно.

– Не клюнул?

– Да клюнул! Только толку чуть. Его сразу увезли на позиции и там убили.

– Откуда ты знаешь?

– Наверное, убили. Там людей убивали пачками.

– И все? – протянула Вика разочарованно.

– Не все! Не все… Я ведь его знала раньше. Давно, до Вадима, когда еще в Москве жила.

– До Вадима? Сколько же тебе было лет?

– Четырнадцать или пятнадцать.

– А ты говорила, у тебя до Вадима не было никого!

– Так и не было. Мы с ним не были знакомы, просто виделись несколько раз на улице.

– И ты его не забыла?! – воскликнула Вика в недоумении.

– И он не забыл меня… А теперь его убили, наверное, – вздохнула Саша горестно.

– Да может, и не убили. Давай позвоним в Москву!

– Ну ты даешь! То Павлу звони, то в Москву! Я что, по-твоему…

– По-моему, надо позвонить и хотя бы узнать, все ли с ним в порядке.

– Не получится. – Саша улыбнулась, как бы извиняясь за свою безалаберность.

– Это почему?

– У меня нет его номера.

– Ерунда, по справочной найдем!

– Не выйдет. Его адреса и фамилии у меня тоже нет.

– Ну хотя бы имя? – спросила Вика с интонациями последней надежды.

– И имя…

– Как это так?

– Да какая разница, – покачала головой Саша. – И Павлику мне почему-то не хочется звонить.

– Не звони, раз не хочется… Только так недолго и между двумя стульями оказаться.

Саша с выражением злой досады принялась накручивать диск допотопного телефонного аппарата.

– Не хочешь – не звони! – обиделась Вика. – Зачем делать такие зверские морды?

– Нет уж, позвоню!.. – отрезала Саша. – Алло, Павел! Все, я, слава богу, приехала… Сейчас?.. Нет, я не могу прямо сейчас. – Саша засмеялась. – Я тоже соскучилась, но сейчас нет… к сожалению. Давай вечером… Хорошо, хорошо…

– Ну что, не жалеешь, что позвонила? – Вика с укором глядела на повеселевшую, разрумянившуюся Сашу.

– Жалею! – улыбнулась она. – Работать, получается, некогда. Вечером с Павлом встречаюсь…

– Все надо успевать! – заметила Вика строго.

– А как работать? – продолжала Саша. – На следующей неделе пойду брать интервью у Кристины Шидловской.

– Кошмар! Лучше откажись.

– Не стоит. Мы с ней теперь в одинаковом положении. Вадик бросил нас, потом еще какую-то балерину и женат теперь на итальянской оперной певице.

– Это уже карьера.

– Своего рода, – согласилась Саша.

– Карьера настоящего мужчины! – не унималась Вика.

Но тут у нее на столе снова зазвонил доисторический телефон. И, приятно улыбнувшись, она пропела в трубку:

– Добрый день. Вы позвонили в редакцию журнала «Bête noire»… Хотите разместить рекламу на страницах нашего журнала?.. Мы всегда рады вам помочь!

Саша поняла, что это надолго. Поднялась, кивнула подруге и вышла из кабинета.

Теперь ее путь лежал к свекрови.

До современного микрорайона Заречье из центра можно было доехать лишь с пересадкой на двух трамваях, которые, как назло, вовсе и не ехали – скорее ползли. А на мосту через Днепр трамвай просто замер на какое-то время. Пассажиры приготовились к тому, что сейчас им предложат выйти и продолжить путь пешком, однако обошлось – трамвай поднапрягся и поднялся на мост… В общем, несмотря на это и другие злоключения, в час обеда Саша входила в квартиру родителей своего бывшего мужа.

За столом на кухне сидела Сашина одиннадцатилетняя дочь Оля и ела суп. Ее мягкие, русые, абсолютно такие же, как у Саши, волосы были заплетены в короткие тугие косички, и, когда Оля наклонялась над тарелкой, становился виден тоненький бледный безупречно ровный пробор.

– Бабушка ушла в магазин, – сообщила Оля, не отрываясь от супа. – За пирожными.