Страсти в сентябре - Наташа Колесникова

В номере Саманта наконец-то сунула пистолет в кобуру, предварительно изъяв патрон из ствола, усмехнулась:

— Нормально, Валь. Теперь они не сунутся.

— Насчет жены Фрадкова ты ловко придумала.

— Они только силу признают. Все тут связано, кончики на самом городском верху. Слушай, плесни еще чуток, надо успокоиться и спать.

Валентина наполнила оба стаканчика ликером.

— За тебя, дорогуша. Ты была великолепна.

— Да ладно… Работа есть работа. Ох, слушай, как мне хочется приехать в твою станицу! Нет, это точно отпуск на неделю. Мы там классно отдохнем, Валя.

Валентина так не думала. Да, отдохнет, отрешится от проблем на какое-то время. Но они-то не исчезнут сами собой? Нужно что-то делать, а что — она не знала.

На Юге рано темнеет, и джип остановился перед воротами в полной темноте, хотя на часах было только восемь вечера. Саманта выдержала темп, они успели заехать в Плавнинск, накупить разных деликатесов от слабосоленой семги и сырокопченой осетрины до маслин и маринованных грибов. На Кубани нет лесов, и грибы там не собирают осенью. Некоторые любители, правда, разыскивают шампиньоны в лесополосах, но их хватает разве что на сковородку с картошкой, а чтобы солить, мариновать — нет.

— Симпатичный домик, — сказала Саманта.

— Посигналь, пусть выйдут.

Саманта нажала на сигнал, резкий звук разнесся над станицей, переполошив собак, которые истошно залаяли во дворах. Через пару минут из калитки вышел отец Валентины, Илья Петрович.

— Кто это? — спросил он, прищурившись.

— Папа, это я! — крикнула Валентина, обнимая отца.

— Валюшка? Ох Господи… Ну так чего ж ты стоишь тут? Иди в дом, ох, радость-то какая… А мать, как чувствовала, что скоро увидит тебя, сон ей приснился… Ну пошли.

— Папа, это Саманта, мой водитель и подруга. Открой ворота, она загонит машину во двор.

— Саманта, значит? Ну… здравствуй, Саманта. Рад тебя видеть у нас в гостях… А машина у вас какая! Ну прямо сарай на колесах.

Илья Петрович открыл ворота, Саманта загнала джип во двор. А Валентина уже обнималась и целовалась с матерью. После того как ворота закрылись, Саманте тоже досталась доля поцелуев и объятий.

— Какая красивая у тебя машина, Валюша! — восторгалась Ирина Васильевна, мать, правда, сараем ее называть не стала.

Проводив дорогих гостей в дом, она помчалась в кухню разогревать ужин. И к тому времени, когда Валентина выложила из сумки все деликатесы, принесла в дом кастрюлю.

— А я, как чувствовала, соус сварила…

— Соус это хорошо, — сказала Саманта. — А к чему он, к рыбе или мясу?

— Так зачем же… соус просто так надо есть, — сказала Ирина Васильевна.

— Один соус? — удивилась Саманта.

— Соусом у нас называется рагу, свиные ребра с картошкой, — пояснила Валентина. — Это вкусно просто так.

— Ой, как мне у вас нравится! — сказала Саманта. — И дом такой красивый, и пахнет так вкусно… О-бал-деть!

Ирина Васильевна, не обращая внимания на деликатесы, привезенные дочерью, сноровисто разложила по тарелкам рагу, именуемое соусом. Потом принесла стеклянные банки с маринованными огурцами, помидорами, патиссонами, откупорила их. Закуска была что надо. Валентина разлила по стаканам виски, купленное в Плавнинске. Отец-то ликер не уважает, да и мать предпочитает в последние годы крепкие напитки. Но не с водкой же приезжать к родителям?

— Это что такое, Валюша? — спросил Илья Петрович.

— Виски, пап, американское виски, думаю, тебе понравится. Правда, содовую мы не нашли в Плавнинске, но и без нее нормально пойдет.

Саманта от виски не стала отказываться и вообще чувствовала себя вполне счастливой.

— Ну очень вкусно, истинно кавказское объедение. Великолепно! А воздух тут обалденный, раньше, кажется, и не дышала таким чистым и свежим, — говорила она, прихлебывая виски. — И патиссоны обалденные. С чесночком, да?

— Ну а как же? Обязательно с чесночком. А соус… или рагу, так это же собственная картошка и свежие ребрышки, на базаре купила вчера. Парные, не мороженые. Чего ж им быть невкусными? — объясняла Ирина Васильевна.

— Обалдеть можно!

— А виски это ничего, хорошо пошло, — сказал Илья Петрович, опорожнив стакан.

Валентина снова наполнила его.

— Ты рыбку попробуй, пап, вкусная.

— А я пробую, пробую… Ну, рассказывай, дочка, как ты там, в Москве?

— Да нормально. Особо и рассказывать-то нечего. Все хорошо, Светка в пансионе дорогом, сто долларов за сутки, почти три тысячи рублей. Ей там нравится. Я дома, на хозяйстве, а Борис работает, казино своими руководит.

— Дурит людей? — спросила Ирина Васильевна. — В казино-то никто не выигрывает. А рыбу вкусную привезла, Валюша.

— Я в его дела особо не вникаю. Это бизнес, мама.

— Понимаю, дочка, все понимаю. А что ж, эта девочка, Саманта, вела машину от самой Москвы?

— Я водитель и телохранитель, — с радостью сообщила Саманта. — Готова к любым испытаниям.

— Ох Господи… — вздохнула Ирина Васильевна. — Да, никак, в Москве мужики перевелись настоящие? Если такие девочки… водители и телохранители.

— Мужиков много, — сказала Саманта, — но женщины лучше справляются с этой работой, мировая практика показывает.

— Так-то оно так, да не женское это дело…

— Женское, Ирина Васильевна, точно — женское. По крайней мере я довольна своей работой.

— Она трех накачанных бандитов с железными прутьями уложила на асфальт в Глазове, — сказала Валентина.

— Ну тогда за Саманту, — сказал Илья Петрович, поднимая стакан.

Никто не возражал.

— Валь, покажи мне, где у вас туалет, — сказала Саманта через полчаса.

— Пойдем, — сказала Валентина. — Кстати, мама, где мы спать будем?

— Да не беспокойся, дочка, я сейчас достану постельное белье, ты ляжешь в своей комнате, а Саманту устроим в гостиной на диване.

— Тут и выбирать нечего, — сказала Саманта, когда они вышли во двор. — На твою комнату я не претендую, в гостиной на диване отлично устроюсь. Ну слушай, какой тут воздух, а! Прямо сытный, дышишь — и сил прибавляется.

— Это верно. Топай в огород, слева туалет. Я — за тобой.

— Поняла. Валь, мне здесь жутко нравится, честно.

— Мне тоже. Ну давай.

Валентина с грустью смотрела вслед Саманте. У нее все просто и понятно. Здесь хорошо, нравится, а потом вернется в Москву — и там будет хорошо. Ей бы самой такое ясное понимание своих перспектив…