Ставка на темную лошадку - Мишель Мартин

– Вот это да…

Саманта ошеломленно уставилась на своего друга детства, который оказался таким сказочно богатым. Семейство Ларк никогда не располагало большими деньгами, хотя их вполне хватало, чтобы жить не нуждаясь и занимать достойное положение в обществе. Однако если бы Саманта не получила права на полную стипендию, она бы не смогла учиться в Сорбонне. А ее путешествие по Европе после окончания университета стало возможным только потому, что она подрабатывала в каждой стране.

Каллен же, судя по всему, с лихвой воплотил в жизнь мечту своего брата Тига о богатстве и власти. И все-таки, глядя на него, Саманта не могла представить, что перед ней один из самых состоятельных людей Америки, который знаком не только с влиятельными бизнесменами и политиками, но и с президентами, и даже с королевскими особами. Он выглядел, как… как Каллен, которого она знала всю жизнь. Только вид у него был сейчас какой-то обеспокоенный.

– Так что же ты со мной время тратишь? Иди зааркань скорее этот симпатичный денежный мешок и тащи его к алтарю!

– Всему свое время, – хитро улыбнулась Уитни и направилась к Каллену и Ноэлю, чтобы дать старт новому этапу турнира.

Саманта со вздохом отвернулась, и взгляд ее упал на висевший над камином портрет двух братьев. Тигу на нем было четырнадцать лет, а Каллену – шестнадцать. Оба пошли в отца: светловолосые, голубоглазые, от матери же братья унаследовали заразительную улыбку. А еще им передалась жизнерадостность обоих родителей. От портрета так и веяло счастьем и радостью.

Но душу Саманты не грело это тепло. Она знала, что Каллен никогда не смотрел на этот портрет и старался избегать фотографий, где был изображен Тиг. А Лорел, как назло, расставила их по всему дому: все знакомые и близкие считали, что Каллен полностью оправился после потери младшего брата, которого обожал. Но все они заблуждались. Саманта слишком хорошо знала своего друга и чувствовала, что в его душе осталась незаживающая рана. Годы не смогли смягчить горечь утраты, и отголосок этой боли до сих пор она замечала в его серых глазах, которые казались всегда спокойными. Каллен считал себя виновным в гибели брата, и это чувство вины продолжало угнетать его, налагая отпечаток на все дела и мысли.

Саманта не сомневалась, что тень прошлого постоянно висит над ним. Да и как мог он уйти от воспоминаний, если каждое утро видел в зеркале серп шрама на своей щеке, как вечное клеймо? Оно не давало Каллену забыть тот страшный вечер двенадцатилетней давности, когда пьяный водитель протаранил машину, в которой ехали они с братом. Тиг погиб, а Каллен чудом остался жив, хотя и был ранен.

– Он изменился, – неожиданно прервал ее мысли Ноэль Бомон. Он подошел незаметно и теперь тоже смотрел на портрет над камином.

– Внешне – безусловно. Но по сути своей, надеюсь, он все же остался верен себе, – ответила Саманта.

– Если я не ошибаюсь, ваши семейства многое связывает, – помолчав, заметил Бомон.

– Вы правы. Мне всегда казалось, что все мы – одна большая семья. – Саманта оторвала взгляд от портрета и посмотрела на Кинана с Лорел, оживленно беседовавших о чем-то у вазы с лилиями. – Каллен, Тиг и я, как три мушкетера, носились верхом из конца в конец владений Ларков и Маккензи. Мы представляли себе, что преследуем жалких и трусливых негодяев, осмелившихся проникнуть на наши земли. И моя младшая сестра Эрин присоединялась к нам, когда нам удавалось оттащить ее от виолончели. Для нас не существовало никаких преград.

– А что Уитни?

– Что вы, Ноэль, как вы могли предположить, что мисс Шеридан могла носиться с нами по холмам как угорелая! Она чаще всего проводила время с Мисси Баррисфорд, залистывая до дыр журналы мод. Впрочем, иногда и она составляла нам компанию – когда мы отправлялись купаться на озеро Маккензи или устраивали пикник в дивном лесу, где росли вековые деревья. Маккензи владели им на протяжении нескольких поколений. А когда Тига не стало, – Саманта снова перевела взгляд на портрет, – я чувствовала себя так, как будто потеряла брата.

– А в него вы не были влюблены?

– Нет, – грустно улыбнулась Саманта, – я же говорила, что еще в детстве отдала свое сердце Каллену. Кроме того, Уитни сделала ставку на Тига, а мне, сами понимаете, соперничать с ней смысла не было. Ей всегда хотелось иметь только самое лучшее. Вот ее выбор и пал на Тига.

– Что и говорить, младший брат был очень хорош собой, – признал Ноэль.

– Не то слово, он был просто великолепен! – с чувством произнесла Саманта. – И, надо сказать, прекрасно это знал. К счастью, у родителей было достаточно здравого смысла, и они не позволяли ему слишком уж возомнить о себе.

– Очень милая семья. – Ноэль с улыбкой наблюдал, как Кинан что-то прошептал на ухо жене и Лорел весело засмеялась в ответ.

– Маккензи всегда стремятся к красоте.

– Не они одни, Саманта. Вот мне, например, очень приятно беседовать с вами.

– Месье, мне кажется, вы переусердствовали с вином, – проговорила Саманта на отличном французском, чем сильно удивила Ноэля. – Но где же моя неотразимая подруга?

– Каллен решил прогуляться с ней по саду и наконец побыть наедине: ему весь вечер не дают это сделать, – также по-французски ответил Ноэль.

– А вы переключились на меня вместо того, чтобы продолжить борьбу с Калленом за благосклонность Уитни? Как благородно с вашей стороны!

Ноэль рассмеялся:

– Каллен так давно не был дома, ради такого случая я позволил себе уступить. Но только сегодня! Кроме того, мне приятно ваше общество, так что с моей стороны здесь нет никакой жертвы. Должен вам заметить, вы себя недооцениваете.

– Скажите, вы расточаете комплименты любой женщине, с которой случается познакомиться? – изумленно спросила Саманта.

– Я вовсе не стараюсь вам польстить, у меня и в мыслях нет ничего подобного. Я говорю чистую правду. Знаете, меня даже радует, что не удалось пока найти подходящее ранчо, потому что у меня будет время поближе познакомиться с вами и открыть для себя, какие сокровища вы скрываете.

– Тешу себя мыслью, что вы шутите.

– Саманта, достаточно одного вашего слова! – Бомон с французским изяществом поднес ее руку к губам.

– Думаю, мне лучше сразу сдаться на милость Уитни, иначе нам с вами несдобровать.

Бомон удивленно поднял брови:

– А мне казалось, что я пока еще вольный стрелок.

– Неужели за эти две недели вы не раскусили Уитни? – поразилась, в свою очередь, Саманта.