Лунный цветок - Вирджиния Браун

— Мадам, — устало сказал он, — или берите Корделла, или вас захватят индейцы, вот и весь выбор. А сейчас у меня три кипы бумаг, которые надо разобрать до возвращения полковника, и я должен работать.

Стефани разозлило и расстроило то, как вежливо он ее выпроводил. Ей было сказано, что Райан Корделл знает страну как свои пять пальцев.

— Не сомневаюсь, — пробурчала она, приподнимая юбку, чтобы пройти через грязный двор. Клодии она ядовито заметила: — По-моему, мистеру Корделлу больше подходит тюремная камера.

Но Стефани Эшворт была решительней женщиной, и если ей суждено провести две недели в обществе неприятного, но компетентного человека, значит, так тому и быть. Как только они доберутся до отца, она тут же распрощается с Райаном Корделлом.

— Пойди поговори с ним, Клодия, — настаивала она. Наконец Клодия сдалась. Минуту спустя Корделл взял Клодию под руку и направился к Стефани.

Она шагнула им навстречу. Корделл остановился прямо перед ней, и его лукавые глаза оказались почти на одном уровне с ее.

— Значит, вам не понравились Хантли и Бейтс? Какая жалость!

— Перейдем прямо к делу, мистер Корделл. Я предлагаю вам пятьсот долларов за то, что вы поможете мне найти отца. Половину сейчас, половину после того, как прибудем на место. Вы желаете меня сопровождать? — С этим человеком Стефани было решительно неудобно. Он ей кого-то напоминал, но она никак не могла припомнить, кого именно. Может, какого-нибудь преступника, о котором она читала в «Трибюн». — Ну, мистер Корделл? — поторопила она его, поскольку он молчал. — Вы нанимаетесь или нет?

— Может, да, а может, нет. — Корделл достал из карманчика жилета сигару и долго ее раскуривал. Он задумчиво разглядывал Стефани сквозь клубы дыма. — Я не работаю на женщин.

Стефани прилагала немыслимые усилия, чтобы сдержаться.

— Ничего более нелепого я не слышала! И в чем же проблемы работы на женщин?

— Ну во-первых, они заставляют тебя говорить о делах на жарком солнце, когда есть места попрохладнее. А во-вторых…

— Извините, — с трудом выговорила Стефани. — Не пройдете ли в дом, где попрохладнее, мистер Корделл? Извиняюсь за отсутствие манер. — Будь он проклят! Заставил ее почувствовать себя неучтивой!

— Вы уверены, что там я буду в безопасности? Стефани покраснела.

— Я уверена в этом больше, чем когда-либо в жизни, мистер Корделл, — ледяным тоном ответила она. Такой тон должен был заморозить его, хотя ей самой стало жарко.

— Я просто проверял. В наше время мужчина никогда не может быть в полной безопасности рядом с женщиной.

— Я начинаю думать, что у нас с вами будут большие проблемы! — не сдержалась Стефани.

— Вы удивитесь…

— Уж конечно…

— …если я вам скажу, как много змей и скорпионов кроется в домах, где попрохладнее. В этом году их особенно много, — невинно сказал Корделл. Стефани задушила бы его, если бы не сдавленный смех Клодии.

— Может, присядете? — Господи, какой невозможный человек! — А теперь о нашем соглашении…

— Пятьсот долларов, деньги вперед. — Стефани отшатнулась, когда Корделл обвел рукой комнату, в которой уже чувствовалось прикосновение женской руки. — Как приятно видеть развешанные женские вещи…

Клодия поспешила сорвать чулки, которые постирала и повесила сушиться на стропилах, а Стефани свирепо посмотрела на Корделла, который откинулся на стуле, водрузив ноги на стол.

— Я знаю, чего вы добиваетесь, но у вас ничего не выйдет. — Она скрестила руки на груди, стараясь обуздать свой нрав. — Предлагаю пятьсот долларов — половина сейчас, половина, когда работа будет сделана. И то, что я женщина и меня можно смутить грубостью, не означает, что я позволю вам втянуть себя в нежелательное соглашение.

— Восхитительно, мисс Эшворт. — Райан выпустил клуб дыма и полюбовался им. — Четыреста пятьдесят сейчас и пятьдесят, когда найдем старика.

— Надо быть идиоткой…

— Я никогда не мешаю личное мнение с делами…

— …чтобы даже выслушивать такую чушь! — Стефани на мгновение закрыла глаза. — Хорошо. Триста сейчас и двести после того, как найдем моего отца.

Он вскинул брови, обдумывая предложение.

— По-моему, вы стараетесь получить выгоду за счет удачи другого, — сказал он наконец. — С вами трудно иметь дело, мисс Эшворт.

— Итак, вы согласны?

— Я этого не говорил…

— Ну так решайтесь, ради Бога! — взорвалась она. — Ожидание затягивается дольше, чем я могу выдержать, и мне надоело впустую тратить время!

— Ну ладно. Триста сейчас, двести пятьдесят, когда найдем… вашего отца. — Райан встал и протянул руку: — По рукам?

— Подождите, я не так говорила.

— Я слышал, что вы сказали — триста сейчас, мисс Эшворт. Будьте внимательнее, когда заключаете сделку…

— Я сказала триста, но не говорила двести пятьдесят. Двести, мистер Корделл. И точка, подписываем соглашение.

— Вот это да! — Корделл посерьезнел. — Я никогда ни под чем не подписываюсь, леди. Подумайте получше.

— О, ведь это всего лишь клочок бумаги, где говорится, что вы согласны проводить меня к отцу.

— Забудем. Я не подписываю никаких бумаг.

— Тогда я найду кого-нибудь другого…

— Вперед. — Он бросил сигару на пол и раздавил сапогом. — Счастливо оставаться, мисс Эшворт, мисс Тремейн. — Он повернулся, и Стефани поняла, что он в самом деле уходит.

— Подождите! Мистер Корделл, вы знаете, что других проводников здесь нет и что я спешу. — Он остановился и посмотрел на нее, а она добавила: — Четыреста сейчас, сотня, когда дойдем, и подписанное соглашение.

— Что хорошего в проклятой бумажке, если нас убьют? Вам должно быть достаточно моего слова…

— Отец учил меня всегда настаивать на письменном соглашении, мистер Корделл. Разве ваш отец ничему не научил вас?

На какой-то момент Стефани показалось, что он сейчас развернется и исчезнет. Она не понимала, что такого сказала, из-за чего стоило так нервничать. Но Корделл холодно кивнул:

— Хорошо. Четыреста пятьдесят сейчас, сотня, когда приедем, и подписанное соглашение. Но это мое последнее слово!

— Идет.

Когда соглашение было подписано и дверь за Корделлом захлопнулась, Стефани плюхнулась на продавленный стул.

— Это была самая тяжелая сделка, которую мне приходилось заключать. Почему-то я чувствую, что еще пожалею о ней. — Она повернулась к Клодии, глаза у нее были большие и задумчивые. — В этом человеке есть что-то такое…