Погладить тигра - Эва Киншоу

- Не то чтобы... Есть, правда, еще одна вещь, если вам так уж надо знать. - Она вздохнула. - Я выросла в провинции, и меня всегда воспитывали в рамках очень строгой морали. И потом, мои братья постоянно оберегали меня от всяческих возможных связей с мужчинами, дабы это не закончилось плачевно.

Гордон покивал.

- Пуританское воспитание, не так ли, Джейн?

- Боюсь, что так.

- Но вы хотя бы не девственница до сих пор? - Он ухмыльнулся.

Джейн помедлила, у нее снова заблестели глаза.

- Я говорю вам это, Гордон Стенли, только оттого, что вы недавно рассказали мне то, что привыкли скрывать. Девственница.

- У меня нет слов, - сообщил он.

Она улыбнулась ему.

- Полагаю, вы хотели сказать: "Это уже чересчур".

- Нет, вовсе не это. Я имел в виду, что потрясен вашей честностью. - Он задумчиво рассматривал ее своими темными глазами. - Что касается того, что я сказал вам перед обедом...

- Ах да, - перебила она его, - вы сказали, что у нас есть шанс узнать друг друга лучше.

- Я думаю, что так и случилось, в какой-то мере.

- Не в том смысле, в каком мне хотелось бы.

- Так же, как и мне. Однако не все еще потеряно. - Она открыла сумку и начала складывать туда свои вещи. - Поэтому вы и не хотели приходить во второй раз? Джозеф сказал мне...

Его слова повисли в воздухе, и на несколько секунд воцарилась тишина. Джейн надела очки, потом вновь сняла их, потерла глаза и коротко ответила:

-Да.

- Потому что я такой заносчивый и не могу нормально ходить. Пока что.

- Вы не всегда заносчивый, - она поднялась. - Когда возвращаются Конни и Моника?

Он откинул голову на спинку кресла и протянул:

- Никак не можете отказать себе в удовольствии сунуть нос в мою личную жизнь?

- А вы, я погляжу, не откажете себе в удовольствии кого-нибудь поддеть.

- Вы правы. - Гордон выпрямился. Он выглядел довольным. - Ладно, давайте перестанем пикироваться.

- Ну да. Однако... - Джейн моргнула.

- Потому что я предполагаю попрощаться с вами, мисс Милред, и вернуться к работе. И в свете ваших чувств и моего... мерзкого характера, возможно, будет лучше, если наши пути больше не пересекутся. - Он посмотрел на нее чистым взглядом.

- Я... - Джейн поколебалась. - Да, я согласна, мистер Стенли, лучше, чтобы не пересекались. Все рекомендации по поводу статьи вы можете передать через Джозефа. Я думаю, он еще пришлет к вам фотографа, но мое присутствие при сем не обязательно.

- О'кей. - Он протянул ей руку через стол. - Разошлись, как в море корабли. Всего наилучшего, Джейн. Берегите свою лодыжку.

- Непременно, - отозвалась она, поглядев на него долгим взглядом - в последний раз. - А вы берегите свою спину...

А потом Гордон Стенли смотрел из окна кабинета, как Джейн идет по улице прочь от его дома. Смотрел, не отрывая глаз. Он почувствовал, как у него задергалась щека. Джейн завернула за угол, шагая, несмотря на легкую хромоту, присущей ей легкой, летящей походкой, а он представлял ее без одежды, в своих объятиях... Ради всего святого, Конни, когда ты вернешься домой?!

* * *

В понедельник, в полдень, Джейн сидела в кабинете Джозефа Барринга и терпеливо ждала, когда тот закончит говорить по телефону. Копия написанной ею статьи была послана Гордону Стенли сегодняшним утром, и теперь шеф обсуждал ее с Гордоном.

Наконец Джозеф, который, с точки зрения Джейн, был удивительно немногословен в процессе беседы, положил трубку и уставился на Джейн тяжелым взглядом.

- Ему не понравилось, - сказала она покаянно. - Я предупреждала тебя...

- Ему очень понравилось, - перебил ее Джозеф. - Он дал самую высокую оценку.

- Тогда почему же ты выглядишь таким мрачным? - спросила Джейн изумленно.

Барринг скривился, у него задергалось веко.

- Слышала когда-нибудь о премии Джоунза, Джейн?

- Естественно. Каждый журналист спит и видит...

- Ну вот. Я понял, что могу получить Джоунза при помощи твоего материала. Ты проделала чертовски хорошую работу с этим Гордоном Стенли. Я и представить не мог, что он будет с тобой настолько откровенен. Знаешь, что он сказал? "Она просто-таки выпотрошила меня".

Джейн помолчала. Обычные гордость и удовлетворение от сознания хорошо сделанной работы не приходили. Странное чувство опустошенности вдруг овладело ею.

- В какой-то мере так и было, - сказала она.

- А еще что было?

- В каком смысле?

- Что-нибудь еще - во время вашей встречи с Гордоном Стенли, - в голосе Джозефа звучала усмешка.

- Нет. А чего ты ожидал?

Джозеф покачал головой и поджал губы.

- Ты красивая женщина, Джейн. А он - не женат.

- Однако он занят. - Джейн сказала это прежде, чем сумела остановить себя.

- Ну да. Ты о Конни? - Он неопределенно помахал рукой. - Они знакомы уже много лет.

- Джозеф, - Джейн поглядела на него в упор, - ты хочешь сказать, что так хорошо осведомлен о личной жизни Гордона Стенли?

- Я хорошо знаю его, причем уже давно. Не думай, что он, тем не менее, распространяется о своей личной жизни. А что, Конни все еще вертится вокруг него?

- Э... да... нет, - перебила сама себя Джейн. - Я хочу сказать, что заслуга Конни в том, что он выздоравливает, очень велика. И мне не кажется, что "вертится вокруг" - подходящие слова.

- Неужели? Удивительное дело. Я полагаю, юной Монике сейчас... лет десять?

- Двенадцать.

- Ну ясно.

- А Моника... - Джейн оборвала себя. - Я хочу сказать, она - прелестный ребенок. Ладно. Что у нас на повестке дня, Джозеф?

Тот не торопился с ответом. Он пристально смотрел на Джейн, и ей казалось, он видит ее насквозь. Потом Джозеф сказал:

- На повестке? Небольшое развлечение. - Джейн подняла брови, а внутри себя - почти затаила дыхание. - Не знаю, слышала ли ты об одной леди... Элизабет Уоллес. Обычно ее называют Бетси. Унаследовала чертову уйму денег от своего отца, так же как и роскошный дом недалеко от набережной, и закатывает шикарные приемы. Мы приглашены на один из них.

Джейн могла только безмолвно взирать на него. Когда в пятницу она вернулась от Гордона, то позвонила Бетси Уоллес и оставила для нее сообщение: хотя она крайне благодарна Бетси и очень ценит ее приглашение, она, увы, никак не сможет быть...

- О нет! - воскликнула она. - Это ведь матч регби?