Непорочное зачатие - Инна Туголукова

Дни шли за днями, и Лаптев все меньше времени уделял своим юридическим проблемам. Собственно, особой необходимости в этом и не было: он так глубоко влез в дело и так долго им занимался, что серьезной подготовки к предстоящим судебным прениям не требовалось.

Теперь они подолгу бродили с Женей по тенистым лесным тропинкам и говорили, говорили, говорили. Между ними оказалось удивительно много общего. Они любили одни и те же книги, фильмы, спектакли. Испытывали схожие чувства, пристрастия и неприязни. Будто две равные половинки одного целого, идеально дополняющие друг друга.

— А что ты больше всего любишь из еды? — спрашивала Женя.

— Да я всеяден.

— Ну а все-таки.

— Картошку с селедкой, — усмехался Лаптев.

— М-м, — мечтательно жмурилась она. — Рассыпчатая картошечка в мундире, жирная селедочка, лучок колечками с маслом и немного уксуса — объеденье!

— И кусочек сала из морозилки…

— И квашеная капустка…

— И бородинский хлебушек…

И они весело смеялись, лукаво поглядывая друг на друга.

Они спешили рассказать о себе как можно больше, словно боялись, что другой такой возможности уже не будет.

Впервые после гибели родителей Володя заговорил о своих тогдашних переживаниях. Женя слушала, склонив голову, не перебивая, не задавая вопросов. Когда Лаптев замолчал, они обнялись и немного постояли, словно подпитывая друг друга энергией жизни.

И только ему Женя рассказала о самом трагическом событии в своей жизни — уходе Бориса. Даже с Танькой она не была столь откровенной.

«Почему я так обнажаю душу перед этим незнакомым, чужим человеком? — дивилась Женя. — В ответ на его доверчивость? Или мы просто как случайные попутчики в поезде дальнего следования — знаем, что скоро расстанемся навсегда. Навсегда. И не придется потом ни краснеть, ни жалеть о своем чистосердечии…»

Прошла неделя, началась вторая, и каждый новый день казался короче предыдущего.

Женя гнала мысли о стремительно надвигающейся разлуке, считая ее неизбежной. Убеждала себя, что легко его забудет: с глаз долой — из сердца вон. Но понимала, что это не так. Будет помнить, и страдать, и жалеть о своем глупом упрямстве.

Может, и правда, глупом? Если расставание неизбежно, пусть останутся хотя бы воспоминания. Но ведь тогда будет еще больнее, еще горше…

Татьяна несколько раз порывалась заговорить с ней об этом. Но Женя резко пресекала все ее попытки, уходила от разговора. Что нового она могла услышать?

Он весь перед ней как открытая книга. И ведет себя теперь совсем иначе: не лезет с поцелуями, не задает вопросов. Понимает, что с ней происходит.

А что с ней, собственно, происходит? Сама-то она может объяснить?

Вот появился в ее жизни человек и сразу занял огромное место. Почему? Никто не знает: занял и все.

И этот человек позвал ее:

— Иди ко мне. Нам хорошо вместе. Мы проведем две чудесные недели, а потом легко расстанемся, без обязательств, упреков и обид, унося в душе воспоминания. Как Феликс и Татьяна.

А она, Женя, так не хочет.

Но ведь все ее существо тянется к нему. И уж себе-то она может признаться, что любит. Ведь любит?

Вот оно! Потому и не может на две недели. Не ущемленная гордость, не самолюбие, а эта отвергнутая любовь держит ее, не пускает.

Но ведь сейчас она слышит совсем другой голос:

— Все изменилось, Женя. Для меня это уже не флирт. Загляни в мои глаза. Разве ты не видишь, что все теперь иначе?..

Или она только хочет это услышать? Сама себе не верит?

Верит — не верит, но выйти из этого тупика уже не может. Ну вот не может и все тут!

Лаптев тоже анализировал ситуацию. И делал это весьма основательно: препарировал и разложил по полочкам все возможные варианты. Не зря же его еще в школе прозвали «Лапоть Башковитый»…

Одного он не мог понять: почему Женя возвела между ними эту неодолимую преграду? Они ходят вдоль нее, каждый со своей стороны, жаждут друг друга, а прорваться не могут.

«Слиться в экстазе», — усмехнулся Лаптев.

Чего она боится? Или чего-то хочет добиться этим своим упорством-упрямством?

Но не похожа Женя на дальновидную расчетливую дрянь, абсолютно бесхитростная, открытая.

Он вдруг представил ее хлопочущей в фартучке на его кухне и улыбнулся. А вот она выходит из ванной, и он несет ее на руках в спальню… Володя тряхнул головой, отгоняя наваждение.

«Ну что, Лаптев? Привык, что бабы стараются затащить тебя в постель. И вдруг неувязочка…»

Но почему, почему?..