Летим в Лас-Вегас! - Белинда Джонс

Никогда не забуду день, когда я впервые увидела «нареченных» вместе.

Надин прибыла несколькими днями раньше своего суженого, чтобы натаскать маму с папой и прошерстить домашнюю обстановку на предмет стилевых оплошностей. Приехав накануне празднества, я обнаружила, что мамины бронзовые кони ускакали со своих мест по сторонам камина: конюшней для них сделался шкаф под лестницей. Там же скрылась детская фотография Надин – с жидкими кудельками и широкой улыбкой, открывающей скобки на зубах. Из кухни исчез табурет со следами кошачьих когтей, из прихожей – акварельный закат цвета «пожар в тропиках». Снобистские замашки Надин мне претят, однако насчет акварели я с ней от души согласилась.

В восемь вечера папа, мама, Надин и я – вместе целая семья сидели в столовой за жарким. (Только я, одинокая вегетарианка, склонилась над тарелкой салата. Надин до сих пор уверена, что я не ем мяса исключительно с целью привлечь к себе внимание.) Семейный ужин напоминал заседание военного совета.

– Я просмотрела гардероб и отобрала то, что вы наденете, – так начала брифинг Надин.

– Тебе не кажется, что костюм для отца – это немного слишком? – забеспокоилась мама. – Я хочу сказать, мы ведь собираемся жарить шашлык.

– Зато в светло-сером пиджаке папа такой представительный! – проворковала Надин, взяв отца за руку. – И потом, костюм ведь летний! Ты согласен, правда, папуля?

– Разумеется; согласен, дорогая. Все что угодно, лишь бы ты была счастлива!

Я ощущаю укол ревности. Ради меня «папуля» шагу лишнего не сделает!

– А тебе, мамуля, не советую надевать сиреневое платье – оно, знаешь ли, полнит. Лучше надень тот брючный костюм, что я приготовила. И никакой дешевой бижутерии!

Мама тяжело вздыхает. Я похлопываю ее по руке.

– Ты в любом наряде останешься красавицей, – ободряю я ее, а затем поворачиваюсь к Надин: – Что касается меня, выбор невелик; я не захватила с собой гардероба.

– Неважно. Насчет тебя я его предупредила.

– Что ты хочешь сказать?

– Джейми, не повышай голос на сестру! – хмурится папа.

Я надуваюсь и молча допиваю вино, мысленно наказывая себе подарить папе с мамой на Рождество бокалы приличных размеров. Из этих фигурных рюмочек «для особых случаев» и муха не напьется, тем более что папа вечно забывает подливать дамам. А меня при встречах с Надин всегда тянет к спиртному.

Добрых двадцать минут я мрачно молчу – чего никто не замечает. С личной жизни Надин разговор переходит на мою, вернее, на ее отсутствие. Ненавижу семейные допросы. Меня слишком легко расколоть.

– Что-о? Ни одного парня с тех пор, как тебя бросил Тревис? – Надин просто наслаждается своей ролью.

– Ни одного, – отвечаю я и с хрустом вонзаю вилку в салат.

– Не можешь его забыть? По-моему, он того не стоит, – наносит она новый удар.

С этим я спорить не могу. Помню, как мама жаловалась, что запах Тревиса доносится до нее даже из соседней комнаты. Папа как-то раз поинтересовался, не пасет ли мой новый друг овец. А Надин, едва взглянув на него, изрекла приговор: «Я знаю, что у тебя страсть к маргиналам, но, по-моему, это уж слишком!»

Папа бормочет с полным ртом, что я вечно выбираю неудачников. Можно подумать, передо мной, словно на опознании в полицейских фильмах, выстраиваются в ряд классные парни, но я прохожу мимо них и тыкаю пальцем в одного-единственного неудачника!

– Джейми просто еще не встретила того, кто создан для нее, – утешает меня мама.

А Надин, разумеется, тут же добавляет:

– Подождем, пока его выпишут из Бедлама!

Какого черта папа так покатывается над ее шуточками? И как удается ей так безошибочно и так больно направлять стрелы в цель? Кажется, она нащупывает мои слабые места раньше, чем я осознаю их сама. Недавно Надин озвучила мою свежую фобию, заметив, что мужчины при знакомстве со мной, должно быть, думают: «Почти тридцать – и ни одного серьезного романа? Что-то с ней не так!» Разумеется, вслух это сказал только один мужчина. Как я уже говорила, мы с папой никогда не были близки.

В тех редких случаях, когда папа снисходит до задушевной беседы со старшей дочерью, наш диалог развивается по известному сценарию: начинается с невинного вопроса: «Неужели ты не хочешь быть счастливой, как твоя сестра?», а заканчивается (иногда, смотря по тому, сколько он выпил за ужином) словами: «Слушай, может, ты все-таки лесбиянка?»

Порой я пытаюсь его задобрить.

– Понимаю, тебе хочется внуков, – говорю я. – Но подожди, рано или поздно я встречу человека, от которого захочу иметь детей!

Он только ухмыляется и отвечает что-то вроде:

– Джейми, деточка, люди столько не живут!

Мама говорит, что это он не со зла. Но что проку – все равно больно. Вы думали, теперь, когда Надин готова воплотить в жизнь его мечту о внуках, он оставит меня в покое? Ничуть не бывало: похоже, ее успех только подчеркнул мои вечные поражения. Что он думает – что я одинока ему назло? Неужели не понимает, как страшно жить, когда некого любить и некем быть любимой? Почему он ни разу не сказал мне: «Не спеши, ты заслуживаешь самого лучшего! – или что-нибудь в этом роде? Только смотрит на меня с презрением, И во взгляде его я читаю: «Ну вот, в который раз эта неудачница меня разочаровала!»