Отец по договору - Алисон Нортон

— Не хочется доставлять ей лишние хлопоты…

Аллан хотел упрекнуть молодую женщину, что она специально ищет предлог для отказа. Но сейчас с ней стоило быть поласковее.

— Мамы сейчас нет в Лондоне. Она уехала до конца лета в Италию, на курорт. Так что можешь занять ее комнату и жить в ней сколько хочешь.

— Ты говоришь так, будто я решила насовсем поселиться у тебя.

Нечто вроде этого входило в планы Аллана. Он собирался убедить Линор выйти за него замуж. Поселить ее в своем доме — это значит сделать первый шаг в нужном направлении.

— Я хочу снять квартиру.

— Знаю. Но чтобы подыскать хорошее жилье, нужно время.

— Неужели это так сложно? — Линор капризно подняла брови.

— Если хочешь снять квартиру на долгий срок, нужно, чтобы она удовлетворяла твоим требованиям.

— Требованиям? Ну, я бы хотела, чтобы было не очень далеко ездить на работу…

— От меня до офиса — минут пятнадцать езды.

— Я бы предпочла жить еще ближе. Чтобы добираться до офиса пешком.

— Я могу подвозить тебя.

— То есть ты хочешь, чтобы мы ездили на работу вместе?

— А почему бы и нет, если мы работаем в одном и том же здании. Ну что, ты готова ехать домой?

Домой. Это слово отозвалось в душе у Линор сладкой болью. Дом Аллана находился в одном из самых дорогих районов Вест-Энда. Даже если бы Линор об этом не знала, она догадалась бы, глядя на роскошные особняки по сторонам улицы, мимо которых они проезжали.

Остановив машину, Аллан помог Линор выбраться наружу… И сердце молодой женщины замерло при виде прекрасного здания, в котором ей предстояло провести ночь. Трехэтажный особняк в викторианском стиле буквально излучал тепло и уют; он напоминал красивую рекламную картинку, само олицетворение дома, в который всегда хочется вернуться. А вокруг него заросли яблонь и вишен, сейчас в пору майского цветения, белых и благоухающих.

Аллан достал из багажника ее вещи. Линор потянулась было взять саквояж, но он мягко отстранил ее.

— Я отнесу.

Молодая женщина, покорившись, проследовала за Алланом по усыпанной красноватым песком дорожке к парадному входу. У дверей горел маленький старинный фонарь, навевая золотым светом воспоминания детства — от эйфорически счастливых до горьких. Память о тех временах, когда Линор всегда чувствовала себя любимой и защищенной, маленькой девочкой, окруженной всеобщей заботой и вниманием.

А этот прекрасный большой сад как нельзя лучше подошел бы для ребенка! Интересно, Аллан играл в нем в детстве или он купил дом недавно? В любом случае, хотелось бы, чтобы ее ребенок — их ребенок — проводил здесь время хотя бы иногда. Хотя бы раз в неделю, по выходным.

На ступеньках она остановилась, поджидая Аллана с ключами, и в задумчивости уставилась на большую ночную бабочку, бьющуюся о стекло фонаря. Может, и она, как эта бабочка, слишком сильно приблизилась к огню? Остаться наедине с Алланом в его доме — не было ли это опасным, необдуманным шагом?

Все, что ей нужно от этого человека, — это работа, позволяющая встать на ноги. Не предложение руки и сердца, не деньги, не крыша над головой. Стоит ли хоть что-нибудь принимать от мужчины, чье случайное прикосновение обращает кровь в жидкий огонь?

Само присутствие Аллана обостряло ее восприятие до предела. Каждый нерв был натянут как струна. Казалось, что тело Линор вопреки ее желанию помнит прекрасную ночь в середине февраля. Ей хотелось смеяться и плакать одновременно. А еще больше — броситься к нему в объятия… Она с трудом сдерживала себя, приписывая странную чувствительность беременности. «Беременная женщина как ребенок. И на ее слезы не стоит обращать большого внимания…»

Рисковать свободой никак нельзя. Линор сделала свой выбор еще тогда, наутро после брачной ночи, в номере пятизвездочного отеля. Она приехала на день рождения Кевина, желая еще один, последний раз побыть богатой наследницей, принцессой, в которую все влюблены. Девушкой, которой все позволено.

И она получила, что хотела. Их встреча с Алланом стала как бы завершающим аккордом долгого праздника, которым для Линор Монтекьют была предыдущая жизнь. И она не переставала благодарить судьбу, что та сделала ей напоследок прекрасный подарок. Линор прожила тот день и ту ночь так, будто существовало только настоящее… И оказалась права. А беременность стала для нее еще одним подарком. У нее появился маленький человечек, ради которого следовало продолжать жить во что бы то ни стало.

Интересно, мальчик это или девочка? Унаследует ли малыш темные кудри матери или светло-золотые волосы отца? Линор надеялась, что их сын или дочь будет иметь такой же талант достигать намеченную цель, как у Аллана, и такие же серо-голубые глаза. Может, он и возмущал Линор как личность, но цвет его глаз ей очень нравился. Что ж в этом дурного?

Аллан приблизился, держа в одной руке ее чемодан, а в другой — саквояж. Вещи, которые казались Линор тяжелыми, похоже, не причиняли ему ни малейшего неудобства. Он поставил чемодан на ступеньку и вытащил ключ из кармана пиджака.

— У меня есть дубликаты ключей. Я обязательно тебе их дам, ты только напомни.

— Но зачем? Я же не собираюсь задерживаться здесь надолго, — запротестовала Линор. — Я постараюсь снять квартиру завтра же, после работы…

— Квартиры не снимаются так быстро, — возясь с ключами, ответил Аллан. — Если ты задержишься у меня до выходных, мы сможем подыскать тебе что-нибудь стоящее.

— Мы?

— Ну да. Я же лучше тебя знаю Лондон. Вместе поездим по городу, ты посмотришь разные варианты, прикинешь стоимость.

«Аллан говорит совершенно разумные вещи, — решила Линор. — Значит, нужно не упрямиться и напомнить ему о дубликатах ключей… Потом.»

Наконец он отомкнул замок и толкнул высокую дубовую дверь, пропуская молодую женщину вперед.

— Добро пожаловать.

В тот самый миг, когда Линор ступила на порог, Аллан щелкнул выключателем, и прихожую залил мягкий золотистый свет.

Она сделала несколько шагов, вдыхая легкий, почти неуловимый запах сандала. Широкая, в несколько ступеней лестница вела из прихожей к застекленной двери.

— Проходи в гостиную. Сейчас я провожу тебя в твою комнату.

Линор легко поднялась по покрытым зеленоватым ковром ступеням, касаясь перил красного дерева. Толкнула полупрозрачную дверь.

Большая комната с высоким потолком была погружена в полумрак, но Линор все же различила, что в ней такие же паркетные полы, застланные коврами, и… Она сдавленно вскрикнула:

— Скорее! Аллан, иди скорее сюда! Случилось ужасное…

— Что такое? — Бросив чемодан и саквояж, он в одну секунду взбежал по ступеням и оказался рядом с ней. — Тебе плохо? Это ребенок?

— Нет-нет! Тебя ограбили! Воры… Они забрали все.