Дружба, йога и любовь - Рейн Митчелл

Смех внезапно обрывается. Ли выглядит смущенной.

— Простите, Ли. Я наговорила глупостей.

— Ты ни при чем, Кэт. — Ли проводит рукой по волосам. — Я сама пригласила их на занятия.

— Вы… что?

— Закрой дверь, пожалуйста.

Кэтрин закрывает дверь и садится за стол. У нее дурное предчувствие. Не стоит предполагать, что ты на одной волне с собеседником. И вообще строить предположения — дурная идея. Ей давно следовало усвоить этот урок.

— Они связались со мной пару месяцев назад. В «Мире йоги» прослышали обо мне и захотели провести «собеседование», ну или нечто в этом духе. Сначала я не обратила на них особого внимания.

Ближе к делу, думает Кэтрин. Она ненавидит предыстории — не важно, насколько серьезна тема.

— Пожалуйста, не смотри на меня так, Кэт. Я просто пытаюсь сохранить за собой свободу выбора. У меня двое детей. И школа, в которую они ходят, не самое безопасное место.

Кэтрин с ненавистью думает, что дети вечно нарушают планы. Но что она может ответить? «Да бросьте, с мальчиками все будет хорошо. Я ходила в среднюю школу в Детройте и стала нормальным человеком… как только бросила героин». Ей хочется напомнить, что в планы Ли входило сотрудничать со школой, а не бросать ее, но, сидя за столом, напротив наставницы, Кэтрин внезапно понимает, что дело, возможно, в Алане и в том, что происходит с ним, а не только в сыновьях. Эта часть жизни Ли находится под запретом. «Не влезай — убьет».

— «Мир йоги» — все-таки йога, — продолжает Ли. — Они неплохие люди, просто у них свои представления о том, как вести дела.

— Да, маркетинговые исследования, раздача печенья на занятиях, а главное — деньги, деньги, деньги. Разве вы не цените собственную уникальность, Ли? Вы спасли мне жизнь. Половина ваших учеников скажут то же самое, хотя у них на то свои причины. Я знаю, как много для вас значит йога.

— Я не перестану преподавать. Но все уже решено.

Решено? Дело зашло так далеко?

— Вам придется плясать под их дудку меньше чем через полгода, клянусь. У «Мира йоги» сорок пять студий по всей Америке, отсюда и до Сан-Франциско, они предполагают создать национальную сеть, и у них достаточно адвокатов, чтобы контролировать каждый ваш шаг.

Возможно, она преувеличивает, но по сути-то говорит правду.

— Я должна думать об Алане, — заявляет Ли. Кэтрин знала, что именно так и закончится. Дети и муж. Проклятая комбинация. — Он давно этим заинтересовался. Наверняка там и для него найдется дело. Пока я только изучаю варианты. Понимаешь?

Кэтрин встает и открывает дверь.

— Студия ваша, Ли. И вы вольны решать. Просто я привыкла считать всех нас одной семьей.

— Я всего лишь рассматриваю варианты, Кэт. И они тоже. Они хотят просмотреть наши записи и понять, много ли мы зарабатываем.

— Несомненно, они посмеются, когда ознакомятся с нашей бухгалтерией. Простите, у меня клиент через минуту.

Кэтрин уже на пороге, когда Ли говорит:

— Чуть не забыла…

— Что?

— Тебе звонили, пока тебя не было.

— Клиент?

— Нет. Сообщение от какого-то парня по имени Конор. Он сказал, что ему нравится твой велик.

* * *

— У проекта отличный потенциал, — говорит Стефани. — Роман получил самые лучшие отзывы года, автора сравнивают с молодым Бретом Истоном Эллисом, и он лично работает над сценарием. Любовь, Лас-Вегас и покер. О чем еще мечтать?

Продюсер, Лон Бордерс, — красивый молодой человек с длинными светлыми волосами и веснушчатой кожей, которая, возможно, доставит своему хозяину ряд проблем, как только ему перевалит за сорок. Стефани всегда питала слабость к людям с такой внешностью — тело пловца, обожженная солнцем кожа… Сама она не бывала на пляже с тех пор, как они с Престоном расстались. «Чизбургер, чизбургер», — мысленно повторяет Стефани, как делает всякий раз, когда Престон приходит ей на ум.

Лон выпустил несколько посредственных триллеров и заработал на них достаточно денег, но именно фильм «Привет, красотка» два года назад помог ему забраться на вершины киноиндустрии. Молодая американка приезжает в Токио и участвует в местных конкурсах красоты. Фильм явно не заслуживал двух номинаций, но получился не хуже и гораздо умнее, чем большинство произведений подобного сорта. Лон идеально подойдет для нового проекта. Он широко мыслит и нуждается в чем-нибудь чуть более серьезном. Есть и еще одна причина, по которой Лон — идеальный вариант. Он последний продюсер «первого эшелона» в списке Стефани. Если она не сможет его уломать, придется побегать. Ей предстоит работа с частными спонсорами из Канады и прочих малоприятных мест. Стефани вовсе не так планировала провести весну — не говоря уже о следующих полутора годах. Она выдыхается именно в ту минуту, когда нужно приложить максимум усилий.

Стефани обнаружила «Пески Лас-Вегаса», когда они с Престоном разошлись. Она заплатила автору больше, чем следовало, но книга была интересная и потом на кону стояла гордость. Престон сказал бывшей подруге, что она никогда не получит права на роман. Он как раз продал свой сценарий, а Стефани уволили из агентства Кристины Вачон.

— Наши карьеры идут в разных направлениях, — заявил Престон. — Давай не будем стоять друг у друга на пути.

Полный придурок.

Но Стефани все-таки обскакала его («чизбургер!»), пусть даже пришлось нарушить правило номер один и заплатить из собственного кармана. Почти полностью потратить сто пятьдесят тысяч долларов, которые она получила в наследство от матери. Подлинная ставка ва-банк. Хотя Стефани была совершенно уверена, что сделала автору предложение в трезвом виде, но тем не менее не могла восстановить ход мысли, который привел к финальной, чертовски большой цифре.

Помощница Лона — миниатюрная брюнетка, похожая на недавнюю выпускницу школы. Она стучит по клавишам ноутбука, кивает при каждой фразе Стефани, смотрит широко раскрытыми глазами и сияет энтузиазмом. Не исключено, что на самом деле девочка сидит в каком-нибудь чате.

Единственный человек, которого интересует происходящее, — это Брэди, тощий, наголо бритый тип в узких джинсах. Он сделал несколько комментариев, доказав, что действительно прочел книгу перед встречей. Ну надо же. Он, несомненно, понимает, что книга заслуживает переделки в фильм. Но у него, судя по всему, нет никакой власти, и это плохо.

Лон постукивает пальцами по столу и смотрит на часы. Мелкий жест, который говорит о многом.

— Трудно работать с авторами, которые сами берутся писать сценарий, — говорит он. — По моему опыту.

Кроме шуток. Стефани добилась своего, перебив книгу у Кристины Вачон, — она пообещала автору, что сценаристом будет он сам, а затем заплатила вперед немыслимую сумму. И все ради того, чтобы доказать ему, что она богата. Стефани хорошо знает эту публику с тех самых времен, когда изучала литературу в колледже в Айове. Автор намарал пятьдесят страниц — по сути, переписал вступительные главы романа, слегка изменив пунктуацию.